Пока Бобр ставил чай и заваривал, как научил его дед, встань-траву, прошло время. Во дворе послышался шум и треск ломаемой оградки.

– Во, пришла! – весело сказал старик, держа ружье.

Егор схватился за дробовик и закрутил головой, соображая, откуда ждать опасности. Повисла гробовая тишина, нарушаемая только ровным дыханием спящего человека. Прошло несколько минут, внезапно спящий Валерий всхрапнул, закашлялся и попытался сесть. Наконец, ему это удалось, и он спросил смотрящих на него сталкеров с оружием наизготовку.

– Блин, что случилось?

– Все, издохла, – глядя, как ученый встал и потянулся к кружке с водой, – пойдем проверим.

Они вышли на крыльцо. Прямо перед дверями лежало огромное, если не считать длину лап, пятиметровое насекомое с почти человеческой головой и волосами. Суставчатые конечности его безвольно лежали на земле, кремовое тело потеряло свою округлую форму, никаких геометрических узоров на нем больше не появлялось. Выглянувший из-за плеч Лесника и Бобра ученый радостно осклабился, подошел к телу, присел рядом с мертвой головой и, глядя в ее полузакрытые глаза, сказал:

– А я тебе обещал, что так оно и будет!

Глава 13. Домик в лесу

Группа людей покинула делянку на рассвете, оставив тело существа на том же месте. Валерий общелкал все фотоаппаратом, обмерил рулеткой, изрисовал несколько листов и, наконец, отколупнул образец тканей в пробирку для исследований. Лесник, глядя на это, лишь поморщился.

Неспешно продвигаясь по Рыжему Лесу вслед за Лесником, Бобр спросил ученого, мол, когда это он обещал этой твари, что так и будет? Валерий, задумавшись, ответил.

– Ты знаешь, Бобр, она ко мне всю дорогу приходила, ну, пока я в отключке был. Вначале вот так, как есть, муравьем этим белым, я не испугался, потом она по-всякому, по-другому пробовала, то знакомыми моими, то зверями разными, все пыталась испугать, подружиться, разжалобить. А что именно делать, не знает. Я вначале думал, что умер и на том свете нахожусь, а потом смекнул, что однобокий какой-то тот свет получается, примитивный. Так я и вычислил, что дурит меня мутант, держит у себя под колпаком. Я ей не давался, не верил. Только чую, рано или поздно возьмет она свое, и так, и эдак вилась, то как будто ногу мою жует, то вдруг болезнью ко мне оборачивается, то женщиной придет и плачет или смеется, да только и я не промах. Она вроде как мучить меня пыталась, на эмоции вывести. А я чувствую, что ищет она лазейку ко мне, а сам и пошевелиться не могу и отвернуться от нее, поселилась она в сознании, изучает. Все ей знать интересно, она же до этого только на мутантах развлекалась. А я ей знаешь что?

– Что? – спросил сталкер, ожидая продолжения.

– Я ей, дуре, давай таблицу умножения сначала давать, потом теоремы, потом по профилю своему гонять, а она же суть – животное, имитатор. Разума у нее не хватает делает вид, что понимает, насмотрелась, видать, на мои воспоминания, как себя вести в школе надо, вот и сидит такая то ли женщина, то ли ребенок, то вдруг животное какое, то вдруг листьев вокруг накидает, мол, диалог такой пробует. А я вижу, что нет способностей у нее к пониманию, и давай ее склонять, что в действительности ее не существует, и в сознании моем она тоже самое, что и я в ее, что тело мое в безопасности находится, – ученый потрогал голову. – Ну я так решил. А ее тело скоро ты с Лесником кончишь. Она хоть и ничего не понимает, но уверенность мою чувствует, я же ее только теми эмоциями кормлю, которые мне с ума сойти не помогают. Запаниковала она, хотела на меня броситься, а я смеюсь, хотела она от меня убежать, а я ей «куда ты, милая?» Она встает, вроде как оборачивается ко мне идти, а я опять смеюсь, ну так, без смеха. Весело себе делаю, а ей не нравится, – ученый задумался. – Вот так я с ней и барахтался. И каждый раз, когда она ко мне приходит, я уже ждать ее начинаю, там же в сознании времени как будто не существует. Вроде давно ее не было, а вроде и только что исчезла. Вот такого ментального эмбриона она мне в мозг успела посадить, понимаешь? Чтобы управлять мной через некоторое время. Это же явный пример ментального паразитирования!

– И что бы было потом? Если бы мы ее не убили? – спросил Егор.

– Не знаю, с одной стороны, если я ее ждать начал, значит, контакт какой-то все-таки появился, значит, рано или поздно нашли бы диалог какой-нибудь, и жил бы я с этим вторым разумом в голове. Наверное бы, упекли меня в психушку или еще чего-нибудь учудил, себя не помня. Вот так-то.

– Слушай, а эта штука… ну паразит этот ментальный, не может у тебя в голове еще быть?

– Не знаю, – покачал головой ученый. – Время покажет.