А когда на Зону опустилась ночь, возле неизвестного синего кристалла, вдруг озарившегося светом, образовались две точные светящиеся синим полупрозрачные копии сталкера Бобра и ученого, которые вначале склонились над кристаллом, потом распаковали свои полупрозрачные рюкзаки, о чем-то безмолвно беседовали, затем, после их ухода, на сцене появился такой же прозрачный и светящийся синим псевдогигант, копающийся возле кристалла и вращающий бессмысленными глазами. Затем появилась фигура ползущего человека с искаженным болью лицом, обернувшегося и в защитном жесте поднявшего одну руку, а над ним нависла огромная фигура плоти, которая, высоко задирая передние ноги, пробивала лежащего на земле человека своими хитиновыми клешнями. Несколько раз прокрутив это немое кино для отсутствующих зрителей, кристалл потух.

Глава 11. Встреча

Сталкеры комфортно переночевали в оборудованной долговцами просторной землянке с бронированным листовым железом дверями, запасами воды в белых пластиковых двадцатилитровых канистрах, работающей газовой, еще советской, двухкомфорочной плитой, кроватями и прочими небывалыми для сталкера-одиночки удобствами. Вскипятив чаю и даже сварив настоящий суп, отчего отвыкшего от горячей пищи Егора разморило и прошибло в пот, они вновь влезли в свои защитные костюмы и с чувством радости и воодушевления упаковывали свой скарб, и собирали оставленный ими мусор.

– Валер, ты чего свою шарманку раньше времени включил? – спросил улыбающийся чему-то хорошему Егор.

– Я не включал, – ответил ученый. – Вот смотри, – показал он отсоединенные от АИКа провода питания.

– Странно, а чего же я лыблюсь тогда, как идиот? – спросил Бобр, чуточку призадумавшись.

– Тут, Егор, целая наука, на клеточном уровне. Рассказать? – зашнуровывая берцы, спросил Валера.

– Ну ты щас начнешь своими понятиями объяснять, я не пойму, мне попроще бы, – попросил Егор.

– Попроще? Хм… Ну давай попроще. Мы все гормональные наркоманы! – объявил ученый.

– Как это? – не понял сталкер

– Как, как, – со смехом передразнил ученый. – Наши клетки со временем привыкают к воздействию определенных гормонов, на химическом межклеточном уровне. Тут ясно?

– Да.

– Так вот, если ты сядешь на героин, то это один из самых сильных провокаторов выброса целого набора гормонов, среди которых эндорфин далеко не на первом месте, кроме того, он сам в себе несет определенные химические вещества, напрямую влияющие на мозг. Клетки быстро подстраиваются под эти вещества и сопровождающие их гормоны. Понятно?

– Ну это-то понятно. А чего я с утра счастливый, непонятно.

– Вещества, содержащиеся в наркоте, сигаретах и некотором прочем хламе, не вырабатываются организмом. Поэтому он требует их извне. А вот для создания хорошего настроения не надо никаких веществ снаружи, по крайней мере тебе, э… нам! То, что ты два дня находился под действием аппарата и, кроме того, сам не позволял себе переживать негативные эмоции, создало определенный фон в твоем организме, когда твои железы настроились выпускать определенный вид гормонов, а клетки настроились получать их. И теперь, поскольку все вещества, необходимые для процесса, имеются и вырабатываются твоим организмом, он, как настроенный завод, наладил выпуск этих веществ и довольствуется этим. Такой у них химический междусобойчик.

– Да ладно, что, так быстро привык? – с недоверием спросил Бобр. – А вдруг побочка какая-нибудь вылезет?

– Тут же Зона, одно из физических проявлений которой повышенная клеточная активность. Сам знаешь, что тут не болеют обычными болезнями и похмелья почти не бывает. Рай! А побочек не больше, чем у… не знаю… йога какого-нибудь, может, фанатичного верующего, состояние нирваны не имеет физических последствий! – объявил Валерий.

– Ну, наука! – восхитился сталкер, – могешь объяснить! Постой, а что я теперь и буду всю жизнь улыбаться, как дурачок? – встревожился сталкер.

– Зачем же всю жизнь и почему как дурачок? Это очень хорошая привычка, думаешь, лучше всю жизнь выпускать гормон стресса, жить и зависеть от этого гормона? Искать этот гормон по жизни и подсознательно создавать для себя стрессовые ситуации? Уж лучше быть адреналиновым наркоманом, хоть умрешь с восторгом. А если хочешь перестать быть радостным, дай себе это указание, и через час ты уже не радостный, но в нашем случае я бы не советовал… так безопасней.

– А-а-а… – протянул сталкер. – Ну ладно, буду улыбаться. Пусть, если так безопасней, да и вообще…

Через минуту, полностью собравшись и проверив снаряжение, уже стоя лицом к выходу, Бобр вдруг обернулся и осторожно спросил ученого:

– А что, если эти железы, которые вырабатывают страх и злость, вырезать?

– И превратиться в овощ? Гипоталамус не вырежешь, Егор, гипоталамус не вырежешь, – хлопнув по плечу сталкера, ответил ученый и щелкнул выключателем.