Я еще не решил, что предпринять после встречи с Сомервилем. Абсолютно ясно, что домой я возвратиться не могу, но крайней мере пока не объяснюсь с Анной. Машину я оставил для нее в гараже, ключи положил в бардачок – она знает, где их найти. Если бы мне только удалось устроить совместный разговор с ней и с Сомервилем! Я хочу, чтобы она стала свидетельницей, – свидетельницей его унижения и позора, свидетельницей того, как на свет Божий выплывает то, что он самый настоящий шарлатан. Что бы он ни успел наговорить ей, настраивая против меня, когда он прочтет письмо, ему придется взять свои слова обратно. Тогда, может быть, онаосознает, что сумасшедший во всей этой истории не я, а кто-тодругой.

Однажды я поведаю ей всю эту историю. Я разложу перед нейвсе доказательства: кристалл, кассеты, Библию Принта Бегли, даже этот дневник; я не хочу ничего скрывать от нее. Кто-товерно подметил, что для того чтобы сказать правду, нужныдвое: тот, кто говорит, и тот, кто слушает. Мне нужен кто-тоспособный меня выслушать, кто-то, кому я могу довериться.

Анна.

...Кто-то только что сел на сиденье прямо напротив меня. Я абсолютно уверен, что это он. Это все, что мне нужно. Если не буду поднимать головы, он меня, может быть, не узнает и мне удастся скрыться, прежде чем... Нет, слишком поздно. Он увидел меня. Он уже затевает разговор со мной... О Господи!

(Из дневника Мартина Грегори)

14

Р.М. СОМЕРВИЛЬ,

доктор медицины, психиатр

15-Ист 93 улица

Нью-Йорк, 10028

ЗАПИСКА

Пятница, 12.15

Пенелопа!

На случай, если мне придется уйти до вашего возвращения и мы не сможем обсудить ситуацию. Сертификат заполнен и готов к отправке в Океанский санаторий. Все документы, включая прошение за подписью миссис Грегори, – на вашем рабочем столе. Сейчас они с доктором Хейвортом вернулись к нему в Грамерси-парк, но оба пребывают в пределах досягаемости на случай каких-либо затруднений.

Санитарную машину я вызвал на 12.30. Прошу вас проследить, чтобы они не забыли: парковаться у главного входа нельзя. Вызывая эту службу, я подчеркнул необходимость действовать с предельной деликатностью, и диспетчер пообещал мне прислать двух лучших сотрудников. Пусть они до прихода Грегори побудут в курительной. Он появится в час. А если раньше, то препроводите его прямо в мой кабинет. Как только я выйду к нему, пригласите санитаров к себе в кабинет. Когда они мне понадобятся, я дам два звонка.

NB: Пациент, скорее всего, будет послушен.

15

– Мы с вами где-то встречались? – Мужчина в сером в полоску костюме подался вперед и похлопал меня по колену свернутой газетой. – Эй, послушайте!

Волей-неволей я поднял голову и посмотрел на него.

– Ну конечно же! Я так и знал, что это вы, – на его обрюзгшем красноватом лице появилась радостная ухмылка. – Вас уже кто-нибудь узнавал в таком маскараде? Ха-ха-ха! Я имею в виду бороду. Как поживаете?

– Разве мы с вами знакомы? – холодно возразил я.

– Шутите? Мы с вами ездим этим поездом уже Бог знает сколько лет! А куда вы в последнее время запропастились?

– Ах да! Извините. Теперь вспомнил, – я заставил себя улыбнуться.

– Представляете, какое совпадение! Я как раз сегодня вспоминал о вас в разговоре с женой.

– Я был в отъезде. В отпуске.

– Она сказала: Гарри, возьми-ка эту штуку с собой. Может, этот тип, прошу прощения, тоже теперь ездит позже. И оказалась права! Недаром она почитает себя ясновидящей.

– Не понимаю, о чем вы.

Мужчина поставил портфель между коленями, открыл и принялся рыться в нем.

– Вспомните-ка: мы с вами однажды поспели на 4.48. Буквально в последнюю минуту. Это было в пятницу, пару месяцев назад. У вас еще было с собой столько свертков.

– У моей жены был день рождения, – поспешил вставить я.

– Выходит, вы умеете отмечать такие праздники как следует. А вот один подарок вы не донесли! Оставили его на сиденье, – широко улыбаясь, он достал плоскую коробку, завернутую в синюю оберточную бумагу, и протянул мне.

– Благодарю, но...

Я не узнал этот сверток. Выглядел он так, будто внутри книга.