Так, братие, наступающий праздник требует немногого, потому что он сам в себе заключает весьма много: много пищи и пития духовного, много наслаждений и сладостей сердечных. Если в продолжение его слишком много нам кажется нужного для плоти; то это потому, что наш дух не наслаждается радостями, заключающимися в самом празднике; а не наслаждается потому, что неспособен вкушать духовных благ; а неспособен от того, что, находясь в рабстве плоти, всегда алкал наслаждений только чувственных, небрег об очищении своего вкуса и прочих чувств. Оттого мы вообще после присутствия, часто одним телом, при Богослужении, не знаем в чем другом и поставить праздник, как только во множестве брашен, в шуме увеселений, простирающемся нередко до помрачения смысла и всех чувств.

Таким образом у нас все Царство Божие с его великими событиями, вся вера с ее святейшими таинствами наиболее выражается продолжительнейшим служением чреву — брашном и питием. Правда и мир и радость о Духе Святе (Рим. 14; 17), чистые наслаждения сердца, святые восторги духа, что составляет главный плод веры, сущность всякого истинного празднества, нам или вовсе не известны, или известны по одному имени. Состояние поистине самое плачевное! И здесь-то главная причина превращения порядка вещей и всех празднеств, особенно настоящих великих и святых дней. Будучи сами совершенно земны, мы оземленяем и праздники Божий: будучи плотски, мы из самого Креста Христова делаем возглавие для нашей плоти. Но вступим на противный путь, и все примет другой, истинный и правильный вид. Проведем сию неделю как должно; выполним требования Церкви, пойдем за грядущим на страдания Господом; распнемся с Ним всем "сластем житейским" и мы, без больших приготовлений для плоти, найдем в грядущем празднестве то, чего никогда не находили: неистощимую пищу для духа и веселие для сердца. Наслаждение духовными благами, заключающимися в праздниках, соделает нас равнодушными к благам чувственным, с ними соединенным; мы престанем измерять великость священных дней продолжительностью наших трапез и разнообразием снедей; а вместе с сим само собой спадет с нас множество излишних сует, кои отнимают у нас теперь драгоценное время, и не дают нам последовать за нашим Господом. Таким образом сам собой, без усилий, неприметно восстановится правильный порядок вещей, дней и занятий.

Еще повторю, братие, сделаем сей святой опыт; решимся в сии дни как можно более времени отдать Господу, и как можно менее миру; решимся собрать все мысли и чувства, и устремить их во след грядущего на страдания Господа. Много раз уже протекали священные дни сии для нас без пользы, может быть, даже со вредом душевным; проведем их хотя единожды, как должно. Такое провождение их обыкновенно кажется скучным, и посему-то наиболее отвращаются оного. А я, от имени Святой Церкви, от имени Самого грядущего на страдания Спасителя нашего, дерзаю уверить вас, что надлежащее провождение сих святых дней заключает в себе такую внутреннюю сладость, что кто раз проведет их, как должно, не будет иметь нужды в новом побуждении к тому, чтобы проводить их таким образом и всегда. Аминь.

На литургии

Последуя Церкви, повторяющей в своих песнопениях приглашение — сшествовать грядущему на страдания Господу, и я, братие, почел за долг повторить оное, и еще остановить на нем ваше внимание. В утреннем собеседовании нашем мы рассуждали о необходимости сшествовать в духе Господу и об удалении препятствий к тому; но не показали способа к совершению сего святого дела, не указали подробно самого пути, коим должно идти. А и это, может быть, весьма нужно для многих. Увы, не многие из нас умеют сами идти за своим Спасителем! Немногие умеют надлежащим образом пользоваться даже теми путями, кои открывает и устрояет для сего Святая Церковь! Посему наш долг преподать касательно сего святого дела несколько правил, кои могли бы служить руководством.