Читаем Страсти Земные полностью

— Сударь так сударь, — с улыбкой согласился здоровяк, — как называется твой стиль.

— Э-э-э ушу-рона. Из дзен архивов Шаолиня. Двадцать лет изматывающих тренировок и медитаций, — я кивнул головой по типу «честь имею».

Парни откровенно заржали. Рыжий поддержал игру:

— Не соблаговолите ли сударь поучаствовать в спарринге? — предложил с легким поклоном. На слове «соблаговолите» пару раз спотыкался, чем вызвал дополнительный хохот. Хоть слово знает, не совсем деревянный и чувством юмора не обделен.

— Извольте, — новый взрыв смеха.

— Ша! — остановил расшалившихся ребят рыжий, — хватит язык ломать, мы поняли, что ты остряк. С кем хочешь поработать?

— Мне без разницы.

— Коля, — рыжий выбрал самого маленького, примерно моей комплекции, — у вас одна категория. Начали.

— Стой! — остановил я вышедшего из мгновенно образовавшегося круга парня, и уточнил, — полный контакт?

— Конечно! — удивленно ответил Коля, — да ты не боись, калечить не буду! — сказал с подкупающим подмигиванием.

— Согласен, — ответил я, — ты уж поаккуратней со мной, — и сам скомандовал, — бой!

Я получал искренне удовольствие от боя. Поначалу он себя сдерживал, но быстро разозлился. Я только уходил и блокировал. Никакого ускорения не требовалось, по мне он, без хвастовства — деревенский увалень. Через пять минут я пожалел тяжело дышащего Колю и мягко уложил его на лопатки.

Раздались аплодисменты и крики:

— Молодец… Коля, а ты долго его за нос водил… Не расстраивайся…

Коля шумно дышал, удивлялся и нисколечко не расстраивался. Я подал ему руку, он легко поднялся. Поклонился мне.

— Молодец! Не ожидал! А чего тянул, давно бы мог меня завалить.

— Давно не занимался, в камере сам понимаешь, не развернешься. Удовольствие получал.

— Понимаю! — слова о камере его нисколечко не смутили.

— Насколько я понял, дальнейшие спарринги бессмысленны, — взял слово рыжий, — как к тебе обращаться?

— Егор.

— Стас, — представился в ответ он, — командир этих неучей, спецназа охраны изолятора. Нас мало, но мы в тельняшках, — позволил себе улыбнуться, — тренируемся не здесь, у нас, сам понимаешь, база в другом месте. А этот зал так, для сотрудников и некоторых других. Мне еще сказали на мечах тебя проверить, — перескочил без паузы, — ты как?

— Я-то как, а ты? — задал я ответный вопрос.

— Немного занимался кендо.

— А что это?

— Не знаешь? — удивился он, — японский бой на мечах в защитных латах. Олег, принеси форму.

Мы оделись в шлемы с сеточкой на манер фехтовальных только с наплечниками. Пластиковые нагрудники с защитой живота и юбочкой, и «латные» рукавицы. Стас называл каждую деталь, но я не запоминал. Бамбуковый двуручник запомнил — синай.

— Какие правила, — спросил я, приноравливаясь к балансу, длине и хлесткости меча.

— Правил куча, но мы обойдемся без них. По яйцам не бить и, пожалуй, все.

— Колющие удары считаются?

— Если чувствительно, то почему бы и нет, — пожал он плечами, — но не советую на них размениваться, темп потеряешь. Да, бой кончится, если один окажется на земле или признает поражения.

— Понял.

Мы разошлись метров на пять, и он скомандовал по-русски «бой!», а дальше пошли чисто японские вопли вместе с хлесткими разнонаправленными ударами. Честно говоря, я не ожидал такой прыти и, запутавшись в непривычных неудобных латах, пропустил пару чувствительных ударов по корпусу. Бил он, я скажу, увесисто. Позор, в настоящем бою так и погибнуть можно, а он далеко не Витар и даже не Рон. Я быстро собрался, привык к одежде, к необычно легкому двуручнику и начал теснить Стаса. Он упал через минуту от точного удара меча по темечку. Для этого мне пришлось подпрыгнуть. Шлем, разумеется, выдержал удар бамбуковой палки, а голова нет.

Стас не потерял сознание, он сразу сел и сорвал шлем. Прижал ладонь к темени:

— Нихренасе, я понимаю боккэном, деревянным мячом, но бамбуком!?

— Не стану утомлять разговорами типа «сила в правде» или «меч — продолжение духа воина». Скажу просто: мой вес, помноженный на скорость удара. Квадрат скорости, — я уважительно посмотрел на бамбуковый синай, — ты погляди-ка, хороший бамбук, выдержал. Если бы сломался, погасил бы энергию удара. Я рисковал.

— Риск оправдался, — сказал Стас, поднимаюсь, — думаю, закончим. Ты действительно знаком с мечом. Не буду спрашивать где учился — запретили. Построились мужики!

Мне уважительно поклонились, повернулись направо и гуськом, никак не колонной — строем и не пахло, вышли через дверь, противоположную «моей» раздевалке.

— Егор, — позвал меня мой «сопровождающий» и показал на выход в тюрьму.

Я со вздохом сложил руки за спину и делано-угрюмо поплелся «домой». На самом деле настроение было великолепное и руки назад мне совсем не обязательно складывать, давно вышло такое послабление, но играть, так играть.

Александр Сергеевич лично зашел за мной на очередное занятие в отделе «П».