Читаем Страсти гневных амазонок полностью

– Во мне нет ничего таинственного, – вздохнула она. – Я самая обычная женщина, в известной мере привлекательная и обладающая самолюбием. Но с последним трудно ужиться в мужском обществе, там и своего самолюбия с избытком, а я не мужчина и не могла вести игру на равных. Чтобы конкурировать с мужчинами, необходимо уподобиться им, но этого я не хотела. Поэтому пошла на компромисс.

Я одним глотком допил мартини.

– Вы говорите о компромиссе? Я что-то не понял?

– Я имею в виду свою работу здесь, – она сделала широкий жест рукой и грустно усмехнулась. – Всю свою энергию направляю на то, чтобы создать для женщин в этом мире более сносные условия! Для тех женщин, которые находят удовлетворение в самостоятельной творческой работе, но при этом остаются женщинами!

– Вы часто расходитесь во мнении с Либби?

– Не очень, – глаза Кэрри блеснули. – Либби более враждебно относится к мужчинам. Но с идеологической точки зрения у нас нет расхождений.

После упоминания о враждебности Либби я спохватился о судьбе Моргана и прислушался.

– Я почему-то не слышу голосов из приемной, а вы, Кэрри? Что-то у меня появились опасения насчет журналиста.

– Здесь толстые стены, – усмехнулась девушка. – Но если вас интересует, я некоторое время наблюдала весь этот спектакль. Либби повалила Моргана на пол, и кажется, хотела выдавить ему глаза, а Линда пыталась ее оттащить от своего бывшего любовника, хотя и поливала его ругательствами.

– Бедняга Чарли, – вздохнул я.

– Хм, ваш бедняга все время вопил, что он джентльмен и никогда не станет бить женщину!

– Восхищаюсь мужчинами, которые в любых обстоятельствах придерживаются своих принципов, – заметил я.

– Смотря каких, – едко заявила она.

– Возможно, вы правы… Может, дело и не в принципах, но в самом мужчине… Как вы считаете, Линде удалось спасти его от кастрации?

– Не знаю. Когда я уходила, Либби еще сидела на нем, но Морган, кажется, перехватил ее руки и завел ожесточенный спор с Линдой о том, является ли отказ бить женщину свидетельством превосходства мужчин. Он говорил, что мол, женщина физически слабее, и поэтому силу к ней применять нельзя, даже защищаясь. – Кэрри замолчала, с интересом посматривая на меня.

– Должен заметить, подобные умозаключения не очень-то годятся для ситуации, в которой он оказался, – осторожно сказал я.

– Благодарю за откровенность, – лицо Кэрри смягчилось. – Вы честный человек, мистер Робертс… Могу я называть вас Рэнди?

Я кивнул.

– Вы знаете, Рэнди… я уже давно, очень давно не была наедине с мужчиной, – замурлыкала вдруг она мартовской кошкой.

– Кэрри, вы свободная женщина, – поддержал я ласково. – Вам достаточно лишь выбрать подходящего мужчину, а уж того, поверьте мне, не замучат угрызения совести, когда дело касается удовлетворения плоти. Увидев прекрасное женское тело, даже самый волевой парень становится слабым и мягким.

– Вы говорите о сексе, как об оружии, – с упреком заметила Кэрри.

– Оружием может стать что угодно, смотря в чьих руках, – усмехнулся я.

– А если я скажу, что уже нашла такого парня? Если скажу, что это – вы? – спросила она неожиданно.

– В ответ могу успокоить, что для меня секс – отнюдь не метод борьбы, – просиял я.

– Значит, мы не враги, Рэнди? – радостно воскликнула девушка.

Ответить я не успел, в бар ворвалась запыхавшаяся Линда. Ее волосы были растрепаны, на блузке не хватало пуговиц. Подбежав к нам, она рухнула на стойку, словно после марафонского пробега.

– Мы… мы видели лицо! Мужское лицо! – она отдышалась немного. – Он заглянул в окно приемной… ужасное, отвратительное мужское лицо со сломанным носом!

Я вскочил с места и бросился к двери, доставая револьвер.

– Обе отправляйтесь наверх, – крикнул я на ходу, – приглядите за Дорис!

– Не подстрелите там Чарли! – взвизгнула Линда. – Он тоже побежал в парк!

Я столкнулся с Морганом посреди клумбы, и его нападение удалось предотвратить, только громко выкрикнув свое имя. Впрочем, приглядевшись к Чарльзу при свете луны, я подумал, что в таком состоянии он вряд ли представлял собой серьезную опасность. Впечатление было таким, словно его потрепала свора собак: костюм основательно разодран, все лицо исцарапано.

– Почему вы меня бросили, когда явилась эта чертова баба? – набросился он первым делом.

– Каждый решает свои проблемы сам. Это неписаный закон. Закон джунглей, Чарли.

– Благодарю! – бросил он зло. – И не смейте называть меня Чарли!

– Справедливое требование, – согласился я. – В самом деле, какой же вы Чарли? Вы плохой цирковой клоун, который спит холодной ночью в носках, ничуть не заботясь о том, как к этому отнесется блондинка, лежащая рядом…

– Линда рыжая! – раздраженно рыкнул Морган.

– Хм, верно, и у Дениз волосы каштановые, – ухмыльнулся я. – Да откуда мне знать, может у вас и блондинка где-нибудь припасена!

– Мы что, всю ночь будем обмениваться идиотскими колкостями на этой клумбе? – взорвался журналист. – А кто пойдет ловить того психа со сломанным носом?

– Пожалуй, верно, – благоразумно согласился я. – Мы тут разорались, а он, вполне возможно, уже держит нас на прицеле.