Читаем Страсти Челси Кейн полностью

– А твой отец не одобряет всю эту затею?

– Не особенно.

Они завернули за угол и разделились, чтобы обогнуть ряд мусорных баков. Когда они вновь оказались вместе, Челси сказала:

– На самом деле Норвич Нотч как камень на его душе. Очень тяжелый камень.

– Это знак!

– Может быть, – согласилась Челси.

– Зачем ты ему обо всем рассказываешь?

– Не я, а Карл.

– Черт возьми, а зачем это Карлу?

– Он говорит, что пытается спасти меня.

– Муча твоего отца?!

– Скорее настраивая его против меня. Но когда я сказала об этом Карлу, он и слушать не захотел. Он сказал, что отец любит меня, так же как и он, они оба хотят видеть меня счастливой, а Норвич Нотч принесет несчастье.

– Звучит как попытка скрыть истинный мотив.

– Какой мотив?

– Ревность. Им нужна твоя привязанность и любовь. Они не хотят делить тебя с твоим прошлым.

Челси понимала, что в словах Сидры была правда, ее терзали сомнения. Она не хотела огорчать отца, она не хотела огорчать Карла. Но отказать себе в своем желании тоже не могла, как бы эгоистично оно ни выглядело. Только Норвич Нотч мог помочь ей разобраться в себе, разрешить загадку, волновавшую ее всю жизнь. В свои тридцать семь лет Челси не хотела упустить такой шанс.

В таком настроении, не афишируя, но и не скрывая свой отъезд, Челси присоединилась к Бобу для встречи с Оливером Пламом в Норвич Нотче. Было первое мая. Весна приходила в Нью-Гемпшир позже, чем в более южные штаты: почки на деревьях только начинали раскрываться. В городском сквере уже зацвели тюльпаны и рододендроны; кусты кизила и андромеды, усыпанные цветами, сливались в бледно-лиловые, розовые с белым волны, качающиеся под ласковыми лучами солнца.

Боб вел арендованную машину, а Челси глядела по сторонам, стараясь ничего не пропустить. На балконах кругом появились ящики с цветами, на фасадах многих домов развевались национальные флаги, а на других – просто разноцветные флажки.

Улица, на которой располагался офис "Плам Гранит", выглядела так же пестро. Повсюду на газонах выбивалась молодая трава, белые акации плавно качались в теплом воздухе, и сосны вытягивали свои ветви к майскому солнцу. В дверях гаража стояли «эскорт» и «блайзер». Мотоцикла Хантера Лава не было, как и грузовика Джадда Стриттера.

В глубине души Челси испытала разочарование. Она заранее догадывалась, что Джадда не будет на встрече. Их переговоры с Оливером носили весьма частный характер. И все же в самом дальнем уголке своего сердца она чувствовала, как хотелось ей снова увидеть Джадда, пусть даже на мгновение. Только на одно мгновение, которого было бы достаточно, чтобы разбудить все ее фантазии. Джадд Стриттер, несомненно, был самым удивительным мужчиной из всех встретившихся ей в жизни.

Отбросив эту мысль, она сосредоточилась на встрече с Оливером. Рядом с ним стоял его собственный юрист, человек по имени Иеремия Уипп, слишком молодой, как с первого взгляда решила Челси, для адвоката, который мог участвовать в ее удочерении.

Как только они сели, Челси и Боб – в кресла с прямыми спинками, Иеремия – в складное кресло, принесенное из соседнего офиса, Оливер начал:

– Я не продам. Вы можете предлагать все, что угодно, но если вам нечего больше сказать, то вы тратите время зря. Я не продам, и точка.

На его лице появилась свирепая гримаса, которая, судя по всему, была его обычным выражением. Боб сохранял хладнокровие.

– Да, мистер Плам, вы уже говорили нам об этом. Мы даже были немного удивлены, когда вы пригласили нас на встречу.

– Я не приглашал вас. Вы сами себя пригласили.

– Но вы не сказали "нет".

– Ваше время – ваши деньги. Если вы хотите тратить его впустую, это ваше дело.

– Мы так не думаем. Тратить время впустую – значит сидеть и ждать, пока компания окончательно разорится. Все идет к этому, вы и сами знаете. Поэтому вы сейчас и слушаете нас.

– Я еще ничего не услышал, – проворчал Оливер, находя, по-видимому, происходящее забавным.

По правде сказать, чем больше Челси слушала Оливера, тем больше он напоминал ей карикатуру. Со своей яйцевидной головой, тонкой линией губ, костлявым носом и гладкими, зачесанными назад седыми волосами, он выглядел как заядлый янки, истерически боящийся перемен.

Пока Боб терпеливо повторял свои доводы в пользу продажи компании, Челси стала разглядывать фотографии, висевшие на стенах. Большинство из них отображало вехи становления компании. Черно-белые снимки были очень старыми; исподлобья глядящие рабочие, один мрачнее другого, устаревшие технические приспособления и другие детали указывали на их по меньшей мере столетнюю давность. На одном несколько окоченевших людей уныло смотрели с гранитной глыбы, обвязанной веревками, соединенных с блоками. На другом выстроившаяся в ряд группа рабочих старательно позировала перед огромным доисторическим бульдозером. На третьей был запечатлен сам карьер. В его огромных серых бороздах люди выглядели чуть больше муравьев.

Изучение фотографии было прервано голосом Оливера:

– Мы не мешаем вам, мисс?

Челси пристально посмотрела на него, на мгновение ей стало неловко – замечание было справедливым, но затем она произнесла без извинений: