Читаем Страсти Челси Кейн полностью

Челси еще никогда не встречала человека такой суровой наружности. Его жидкие, гладко зачесанные назад седые волосы открывали и без того огромный лоб. Прямые тонкие губы подчеркивали властное выражение лица.

Кресло под ним протяжно скрипнуло, когда он распрямил свое туловище, засунул руки за подтяжки и уставился на нее.

Челси решила не подавать руки.

– Челси Кейн. Я приехала посмотреть белый гранит, который предлагает ваша компания.

– Зачем он вам? – спросил он твердым, как сталь, что было необычно для человека его лет, голосом, который к тому же звучал на удивление неприветливо для хозяина предприятия, нуждающегося в заказах.

– Я занимаюсь проектом здания страховой компании.

– Именно вы?

– Да, но я не единственный владелец фирмы.

– Мудреное название с тремя именами.

– Мудреное? Не знаю. Но мы неплохо работаем.

– Насколько неплохо?

– У нас много заказов, и они становятся все крупнее.

– А ваши доходы?

– Растут. Но я приехала к вам не для того, чтобы обсуждать такие вопросы, – сказала она. – Гранит нужен нам для работы. Мы постоянно ищем новых поставщиков.

– Ничего нового насчет "Плам Гранит", – отрезал Оливер. – Мы тут с 1810-го года, уже семь поколений. Было время, когда мы брали гранит из шести каменоломен одновременно в трех разных штатах. У нас нет ничего нового, и вы знаете это. Один раз вы уже хотели купить у нас камень, но потом что-то раздумали.

Надо было отдать должное его хорошей памяти.

– Не совсем так, мистер Плам. Дело в том, что цена вашего гранита была слишком высокой с самого начала.

– Вы думаете сейчас она ниже?

Из той части комнаты, окна которой выходили на улицу, раздалось пренебрежительное восклицание.

Оливер Плам повернулся к одному из двух мужчин:

– У тебя есть что сказать?

– Да. У нас самый лучший гранит в округе, и нам нужны заказы. Не завышай слишком цену. Если ей так нравится этот камень, мы можем поторговаться.

Это был Хантер Лав. Она узнала его по голосу. Челси никак не ожидала увидеть перед собой мужчину приблизительно ее возраста, тогда он казался ей моложе, но, возможно, его старило суровое выражение лица. У него были карие глаза и довольно длинные волосы, спутавшиеся во время езды в шлеме, что придавало ему воинственный вид. Впечатление усиливала золотая серьга, болтавшаяся в ухе. Он носил далеко не новые, но опрятные джинсы и черную рубашку. Челси подумала, что со своими шестью футами роста он чувствует себя неловко перед Оливером, но в напористости он ничем не уступал ему.

– Мы не можем позволить себе торговаться, – зарычал Оливер.

– Мы не можем позволить себе не торговаться, – зарычал Хантер Лав в ответ.

– Снизим цену – потеряем деньги.

– Оставим ее такой же – потеряем работу.

– Мы не можем работать задарма.

– Никто нас и не заставляет.

Челси решила вмешаться:

– Вся проблема в том, что гранит должен быть обтесан и отшлифован. Почему вы этим не занимаетесь сами?

– Большие расходы, – веско сказал Оливер. Он опять наклонился в кресле и снова уставился на нее.

– Иногда, – заметила Челси, – нужно потратить деньги, чтобы сделать деньги.

– Если у вас нет ничего с самого начала, вам нечего будет и потратить.

– Вы можете взять заем.

Оливер покачал головой:

– Джордж не даст его. Правительство крепко взяло его в оборот за все такие вот займы.

– Джордж? – переспросила Челси.

– Джемиссон, – сказал Хантер. – Как раз его банк в центре города.

– Он единственный банкир в городе?

– В самую точку.

– Почему бы вам не обратиться в другой банк?

– Хороший вопрос, правда не новый, – Хантер бросил взгляд на Оливера.

– "Плам Гранит" сотрудничает только с Джемиссоном, – заявил Оливер, – так оно было, так оно и будет.

– Значит, пойдем ко дну вместе.

– Никто не пойдет ко дну. Норвич Нотч тверд, как скала.

– О да!

– Потому что мы – одно целое. – Оливер повернулся всем своим телом к Хантеру и прочел небольшую лекцию: – Есть три семейства, на которых держится весь этот город, – Фарры, Джемиссоны и Пламы. Все остальные или работают на Пламов, или хранят деньги у Джемиссонов, или покупают у Фарров. Так было всегда. В этом процветание и стабильность и все прочие вещи, которым тебя учили в Бог знает какой школе, только ты был чересчур занят, засовывая побрякушку себе в ухо. Думал, она поможет тебе лучше слышать? Ты ни на что не годен, Хантер Лав. Ты просто тупица. Сам удивляюсь, почему я еще терплю тебя.

Челси уже были знакомы эти слова, и она ждала, что скажет Хантер Лав в ответ. Но, вопреки ее ожиданиям, он, облокотившись на подоконник и скрестив руки на груди, скрывал едва заметную улыбку. Вспоминая его слова об Оливере Пламе, Челси стала подозревать, что Хантер испытывал удовлетворение, когда старик выходил из себя. Прав ли был Хантер, она не могла сказать, не узнав больше.

Челси вдруг стало ясно, что она здесь просто попусту тратит время. Весь этот разговор совершенно сбил ее с толку. Она приехала сюда, чтобы взглянуть на гранит, а не вмешиваться в обсуждение дел фирмы. Она демонстративно взглянула на часы: