– Тогда я продаю её вам, миссис Эпплъярд.

Она ухватила бутылочку обеими руками.

– Теперь она моя. А я делиться желаниями не намерена, так что проваливай.

Она отошла в сторону. Я промчался мимо неё, в два прыжка перемахнул через остальные ступеньки и выбежал на улицу. Я рыбкой перелетел через крыльцо и грохнулся на тротуар.

Несколько секунд спустя два верхних этажа Брайт-хауза с грохотом обрушились. Из двери подъезда вырвалось пламя, будто преследуя меня.

Джоанна помогла мне подняться на ноги.

– Миссис Эпплъярд… – прошептал я.

Мы обернулись и посмотрели на дом. Он был охвачен огнём – теперь туда было невозможно зайти. И не оставалось шансов, что кто-то выйдет живым. Сирена пожарной сигнализации смолкла, сменившись оглушительным рёвом и треском пламени и завыванием приближающихся пожарных машин.

– Гейб, – спросила Джоанна, – насчёт бутылки. Где она?

– Её больше нет, – ответил я. – Она продана и исчезла навсегда.

– Навсегда? – Она положила голову мне на плечо. – Её правда больше нет?

– Правда, – подтвердил я.

25

Что было потом

Дорогой читатель.

Если ты отправишься в мой квартал – точнее, мой бывший квартал, – ты уже не увидишь там Брайт-хауза. Ни единой обугленной балки. Ни щепотки пепла.

Место полностью расчистили, но в туманные дни всё ещё чувствуется лёгкий запах дыма. Впрочем, весьма возможно, что это дым бесчисленных сигарет, выкуренных за долгие годы миссис Эпплъярд.

Там, где некогда стоял, скособочившись, Брайт-хауз, вырос новенький дом, и теперь только одна семья живёт на месте, где некогда жили все мы: доктор Мандрагора, миссис Сэдли, Джоанна, мама, папа, Мэгги, Джорджина, я, Ланкастер, мистер Брэкли, миссис Брэкли, Хасимото, Джимми Хайд, Алехандро Агильер и миссис Эпплъярд.

Дорогой читатель, если ты никогда не видел, как горят дома, считай, что тебе повезло. Это жуткое зрелище, и забыть его невозможно. Огонь пожирал Брайт-хауз, как многоголовое рыжее чудовище, откусывая от него громадные куски и отрыгивая чёрный дым.

Пока мы смотрели, как пожарные пытаются справиться с пожаром, к папе подошёл Алехандро и протянул ему пухлый конверт.

– Это сведения о страховке, – сказал он. – Они понадобятся вам завтра утром.

После этого Алехандро сел в новенький пикап, которого я раньше не видел, и укатил прочь. Больше мы его не видели.

Джимми Хайд и Хасимото сели в её красный «Линкольн Таун Кар» и уехали. Остальные – моя семья, Сэдли и доктор Мандрагора – отправились в ближайший отель. Нас поселили в соседних комнатах, и мы завалились спать.

С утра папа позвонил по телефонному номеру, обнаруженному в конверте. Агент страховой компании встретился со всеми нами в холле отеля и сообщил, что страховая компания оплачивает тридцатидневное пребывание в отеле для каждого из нас. Далее он вручил три чека – доктору Мандрагоре, миссис Сэдли и моему отцу.

– По пятьдесят тысяч долларов каждому, – пояснил папа. – Это компенсация за вещи, утраченные в пожаре.

– Неслабая сумма за наше барахло, – отметил я.

– Ш-ш-ш, – шикнул на меня папа.

К концу месяца мама с папой подыскали нам дом – в шести кварталах от дома Генри. В нём были комнаты нормального размера, а в потолке гостиной не зияло никаких дыр. Сложив остатки денег от продажи «Феррари» и страховую выплату, папа внес первый взнос.

Джоанна с мамой переехали в многоквартирный дом в центре – далековато от меня, но мы с Джоанной всё равно каждый день видимся в школе. Первый раз, когда мы пришли к ним в квартиру, Генри огляделся и заметил:

– Очень уютно, миссис Сэдли. Мне нравится. Но знаете, чего здесь не хватает? Шарфов. Здесь недостаточно шарфово.

Джоанна треснула Генри по плечу.

Миссис Сэдли до сих пор здорова. Больше того, Джоанна уверяет, будто с тех пор, как она пожелала ей поправиться, мама даже не простудилась не разу. Интересно узнать, будет она ещё когда-нибудь болеть или нет. Она снова вышла на работу. Оказалось, что ей принадлежит магазин винтажной одежды. И если вам вдруг интересно, Джоанна так и одевается в чёрное. А мама даже помогает ей подбирать себе платья.

Некоторые вещи, дорогой читатель, не меняются.

Доктор Мандрагора на полученные деньги арендовал магазинчик на Шестой авеню. Он продаёт пыльные древности, кристаллы и кольца с драконами – всё тот же хлам, которым была забита его квартира на последнем этаже. Он поселился над магазином и по-прежнему делает предсказания. Кстати говоря, дорогой читатель, удивительно конкретное предсказание, которое Мандрагора сделал для Джоанны, сбылось. Полностью. Если не верите, перечитайте мою историю ещё раз – убедитесь сами.

Иногда мы с Генри и Джоанной заходим к Мандрагоре, посмотреть, что у него появилось новенького. В последний раз, как мы заглянули в его магазинчик – с неделю назад, – он сказал:

– У меня есть для тебя предсказание, юный Морской Козёл. До конца года в твоей жизни будет только скука, скука, скука.

– Звучит до крайности завлекательно, – заметила Джоанна.

– Ничего подобного, – отрезал Мандрагора. – Так что советую вам что-нибудь с этим сделать.

Эпилог