Читаем Странный мир полностью

— Кастор и Криви.

— Тогда ничего страшного. Они наверняка отсыпаются у родника Койота. Ты ведь услал их якобы для того, чтобы проверить след. Так они отлично знают, куда он выводит. В этом месте мы пересаживаем пассажиров с лодок на лошадок.

— Кто они, эти пассажиры? — Робин никак не налюбуется на выросшую и похорошевшую Натин. Но помнит правило — выбирает женщина. Ну и вообще он робеет. Нет, с представителями дружественного пола он не тушуется, поскольку признаёт в них равные себе по разуму существа, наделённые индивидуальными свойствами. В общем, тоже люди. Но с Натин… нет, виду он конечно не подал… или не очень сильно подал?

— Сироты, оставшиеся без попечения, просто дети, которых родители продают в рабство, рабы бегущие от жестоких хозяев. В вашей стране немало людей, которым непросто живётся. А лекарям многое рассказывают. Некоторые из них даже пользуются доверием у своих пациентов, советуют, куда податься, если совсем жить невмоготу.

— И из всех их вырастут русские? — Робин уверен в ответе, но прерывать разговор так не хочется.

— Не знаю. Встречаются совсем забитые, озлобленные и просто гадостные люди. Масса избалованных лодырей или циничных тупиц. Пробелы в раннем воспитании очень нелегко восполнить. За одно поручусь, бандитами они не станут. А кем? — Натин вздохнула. — Принимаясь за работу с вашим сообществом, мы просто не представляли себе, насколько это непросто, изменить целый мир.

Вдруг она вошла в корзинку его рук и тихонько прижалась так, что руки юноши заключили её в мягкие, но не совсем дружеские объятия.

— Если бы не ты, — продолжила девушка, — задача вообще не имела бы решения.

Эти слова до Робина, кажется не дошли.

— Слушай, а почему я? — спросил он удивлённо.

— Потому что разговоры гарнизонных прачек расходятся, как круги по воде. Те средства, что ты готовил для них в аптеке, завоевали тихую популярность в широких кругах женщин репродуктивного возраста. Аптекарь озолотился, продавая их за сущие гроши, а рождаемость по всей стране снизилась на порядок.

— Не понял, — парень явно озадачен.

— В американских поселениях происходил стремительный прирост населения за счет того, что женщины рожали непрерывно. Медицина здесь, какая-никакая имеется, детская и материнская смертность хоть и существенные, но не угрожающие. У нас с нашими методами не было шансов повлиять на ваше общество в силу чисто арифметических причин.

— Ещё сильней не понял, — Робин откровенно теряется от её близости и слабо соображает.

— На континенте, по нашим оценкам, четыре миллиона жителей. Это в сорок раз больше, чем всё население Евразии и Северной Африки. Мы просто физически неспособны распространить свое мировоззрение на такую массу народу ни за какой срок, поскольку за любой промежуток времени прибавляется людей больше, чем количество тех, с кем мы сумели поделиться своими познаниями, взглядами, навыками.

Наши врачи, конечно, применяли и рекомендовали эти средства, но дело продвигалось небыстро. И самих тех "знахарок" здесь немного, и пациентки у них не высшего круга дамы. А тут — словно эпидемия охватила страну. Женщины название этих настоек друг другу сообщают шёпотом. И этот способ распространения важной информации оказался просто фантастическим.

Робин держит Натин в объятиях и прозвучавшие из её уст слова воспринимает туманно.

— А замуж за меня пойдёшь, — единственное, на что у него хватает соображения.

— Ага. Побежали к речке, водичка теплая.

Вопрос о том, почему после трёхмесячного детского знакомства и шести лет разлуки эта девушка так поступает, он задать не отважился.

— А почему ты выбрала меня. Ведь я ни капельки не красивый.

— И ни капельки не умный. Настоящий мужчина должен быть совсем немного краше орангутанга, — и ребята побежали к речке.

***

— Робик, а твои раскопки истории нового общества, возникшего здесь в Америке, они завершены? — Натин подаёт своему лейтенанту чашку бульона.

— Всех деталей, конечно, уже не раскопать, но основная цепь событий сложилась в непротиворечивую картинку, — они под натянутой на случай дождя шкурой рядом с баркой, которая утром отправится вверх по реке, приняв на борт недавно прибывших сюда пассажиров.

— Давай, не томи, — девушка щёлкает рычажком. — Жаклин говорила, что вы начинали разбираться с этим ещё когда ты жил дома.

— Я не изучал историю Евразийской человеческой общности, так что сравнивать придётся вам, — Робин отхлебнул из чашки. — То, что по этому поводу известно у нас — это несколько повествований, не слишком соответствующих друг другу. Скажем, религиозных притч имеется несколько, причём они на правду и друг на друга совсем непохожи. Исторические картины по версиям Чикского и Куверского университетов близки, но не идентичны. А вот когда я поковырялся в книгохранилищах военного училища, мне удалось найти там пару дневников, стопку регистрационных журналов спасательного отряда, и несколько папок с рапортами руководителей поисковых групп. Тогда непротиворечивая картинка у меня сложилась.