Читаем Странный мир полностью

Робин — не самый умный человек на свете, но смотреть и слышать считает нелишним. Пока его батюшка убеждает всех в том, что "русские идут", он видит, что всё значительно лучше. Они уже здесь. Богатый плантатор, "уступивший" их семейству служанку, баллотируется в сенат. Рабы пользуются услугами врачей, с трудом говорящими по-английски, что не влияет, однако на эффективность применяемых ими средств. И здесь, в окрестностях построенного несколько лет тому назад форта, тоже что-то изменилось.

Интересно, он, лейтенант армии Штатов, отдавая себе отчёт в том, что в жизнь его страны производится внешнее вмешательство, относится к нему как-то странно. Отец, не верящий ни в бога, ни в чёрта и набожная матушка, исправно посещают церковь, к чему приучили и чад своих, кажется, тоже глубоко и искренне не верующих. Слова о равенстве перед господом, и самые равные из ныне сущих — рабы на плантациях, поющие песни во славу всевышнего! Некоторая двойственность происходящего не режет глаз, привыкший к устоявшемуся положению вещей, но глаз молодого человека ни к чему не намерен привыкать.

Вот и здесь такая же двойная мораль, но уже со стороны Робина. Или не двойная? Русские не пакостят. Не обижают и не отнимают. Не убеждают в неправом — просто немного уменьшают лишения, выпадающие на долю тех, кто не владеет имуществом, приносящим устойчивый доход.

Папенька неспроста выбрал для сына это удалённое место службы. Ниже впадения Огайо в Миссисипи, плавание по текущей в Мексиканский залив реке часто затруднено. Она мелеет, распадается на рукава, нередко, совсем пересыхает. Поэтому выход из внутренних областей страны в океан и налажен через озеро Онтарио и реку Святого Лаврентия. Там достаточно гарнизонов, чтобы отразить нападение русских, если они сунутся сюда с оружием в руках. Стараниями отставного полковника офицеры этих частей оповещены и, верят они или не верят в возможность такой угрозы, выполнят свой долг.

Имеются войсковые части и в том районе, где от верховий Потомака существует удобная дорога внутрь континента. Совсем иначе обстоят дела здесь. Дело в том, что река Теннеси и Саванна, впадающая в Атлантический океан — полноводны. И верховья их находятся не слишком далеко друг от друга. Менее сотни километров сухого пути, и из одной реки можно перебраться в другую, по которой без проблем будет пройти водным путём в самое сердце Штатов. И именно сюда отправлен служить самый надёжный человек отставного полковника — его родной сын.

Если бы речь шла о военной угрозе, Робин действительно стал бы отцу вернейшим помощником. Но папа ничего не понял за те три месяца, что провели они в самом сердце заокеанской страны. Эти люди приходят не с огнём и мечом, но с клистирной трубкой и больнючими горчичниками. И еще — с эффективными противозачаточными и абортальными средствами. Теми самыми, которые он готовил в аптеке для гарнизонных прачек вместе с прекрасными кремами для нежных женских рук. А его считали большим любителем женщин! Справедливо, но оттенок не тот.

***

Капитан вволю отведал привезённого лейтенантом бренди и очень не прочь поговорить. Сержант, несомненно, проверяет посты или пересчитывает мешки с мукой, так что служба несётся, работы ведутся, а командир может позволить себе расслабиться.

— И как Вам лейтенант показалась наша крепость?

— Хороша. Её строили по вашим чертежам, господин капитан?

— Какие могут быть чертежи в этой глуши? Была баржа бревен и куча чумазых индейцев, соблазнившихся ящиком гвоздей и парой зеркал, размером с Вашу сумку. По здешним ценам, запросили они безумно дорого, но не мог же я отвлекать личный состав от несения гарнизонной и караульной службы! За полмесяца поставили это безобразие, где негде даже плац устроить. А представьте себе, что здесь было бы, вздумай мы привезти сюда свои семьи! По головам бы друг у друга ходили.

— А разве индейцы умеют строить из дерева? — недоумевает Робин. — Они же живут в кожаных шатрах.

— Эти умели. Одеты они были в одежду из верёвок и их вождь, Короткий Улей, расспрашивал меня о том, что даст ему Большой Белый Отец, если его племя откочует за Миссисипи, как и полагается. Будет ли присылать муку и одеяла, без которых им не выжить в безводных степях. В общем, эти индейцы были мирными, и ушли туда, куда им было предписано, — Колхаун с удовольствием вспоминает эту встречу. — Наши разведчики проводили их до резервации. Думаю, они никуда не денутся. Как только тут появятся плантации — придут продаваться в рабство за пару бутылок огненной воды за каждого человека.

Ну вот, планы правительства понятны окончательно. Жить в пустыне не смогут даже дикари. Разве только донецкие индейцы, из числа которых, как он помнит, был родом друг Натин по имени Коулько. Однако стоит ещё раз убедиться в том, что не ошибся.

— Вождь Короткий Улей воистину стар и мудр, — лейтенант уважительно опускает взор.

— Это был юноша, вероятно удачливый охотник. Дикари не ценят ум. Ловкость и успешность — вот что приносит власть ныне и присно и во веки веков. Везде и всюду.