— А про технологию засолки яиц, в наших запасах информации ничего не встречалось? — включается в разговор кто-то из возниц.

Корчащиеся от боли тела замирают. Похоже, вкатили им не по четыре ампулы, намного меньше.

— Миш! Не нравится мне этот генетический материал, — жалобно произносит Славка.

— Мне тоже, — откликается лейтенант. Но не при детях же их кончать.

— Можно подумать мы змеюк не убивали, доносится из темноты незнакомый детский голос.

— Не сравнивай, аспиды безобидны, пока на них не наступишь, — и этот детский голос из той же темноты незнаком.

— А на счёт "Кто вас послал", спросить не хотите, — вот это уже точно Галина. Причём, тоже из темноты и явно издалека.

— Можно подумать, кроме Веника тут кто-то побывал, и солёного супа отведал, — это Клара. — А про то, кто ему паёк выдаёт, все ведь знают. И нечего жалеть такой генетический материал. Ни одного положительного свойства.

— Кхм! — Славка откашлялся. Тишина. — Пострадавшие, встаньте.

Четыре молодых неслабых парня. Наверняка и охотиться умеют, и на многое другое способны. Ведь восемь лет уже здесь! Казалось бы, всё ясно. Ничего нет, и не будет, пока сам не сделаешь. Нет, всё бы им у кого-то что-то отнять, и попользоваться. Столько лет понимали, что здесь не город, что следы всё расскажут, а люди увидят. И вот, при первом же намёке на появление безусловного сокровища — соли — полный отказ разума. Ивану даже неудобно за то, что стоит с ними на одной поляне.

— В общем, идти вам четыре дня на запад. А потом, хоть живите там, хоть дальше идите, нам без разницы. Но на восток — ни шагу. Пошли.

Славка произнёс это негромко, почти вез выражения. А парни пошли.

Все молчат, стихают шаги.

— Максим, ты сегодня, чем ужинал? — Вот теперь в Славкином голосе слышится жизнь.

В ответ несколько минут тишины. Все разбредаются по подстилкам, костёр, оставшийся без подкормки, слабеет, а Иван, на несколько минут оказавшийся в бурлении незнакомой жизни, понимает, что лучше всего ему прилечь и постараться уснуть. Слишком много впечатлений за один короткий вечер. Оказывается, из большого типи прекрасно слышны все речи, что ведутся у костра, и младшая жена могла слышать их с Генкой разговор, в том числе и о ней. Неудобно.

Глава 27

Рассветную пляску с кистенями в исполнении пяти мужчин и двух женщин Иван не пропустил. Генка к танцорам тоже присоединился, хотя и без инструмента. И несильно отстал — подвижный юноша. В награду получил зубную щётку и коробочку порошка. О волчатах не было ни слуху, ни духу, если не считать того, что пару солдатских котелков овсянки Рипа отнесла куда-то в лес. Потом Генка повёл кавалькаду гостей в сторону Днепра, а Иван крепко призадумался. По всему выходило, что его семейству предстоит сниматься с этого места, оставив немало скарба и утвари. Кому? И с Ларисой ничего не решено. Охо-хо-нюшки! Охотился, растил детей. Всё было понятно. А ведь теперь и ему предстоит не только дальняя дорога и новые места, ещё ведь и учиться придётся не по-детски. Хотя, скорее, именно по-детски. Не исключено, что степной травологии или извлечению рыбы из воды его будет обучать кто-то, не умеющий даже писать. Его, потомственного, можно сказать, рыбака! И пусть. С этими ребятами лучше потерять, чем без них найти.

***

Князь появился около палатки медпункта во время, обозначенное пригласительной запиской. Девушка в легкомысленном комплекте из просторной юбки и просторной накидки гусиным пером, которое макала в вычурную чернильницу, исписала три листа о нём, его жизни, болезнях и видах деятельности, которыми он занимался. Книжечка, которую она заполняла, была сшита суровыми нитками, а бумага имела бледно-серый цвет. Признаки полиграфии не отмечались.

— Вы вообще, откуда здесь взялись? — наконец решился он задать вопрос. — Народ о каких-то южанах толкует.

— Да, это про нас, — девушка прямо у него на глазах сгибает пополам стопочку листов и принимается сшивать их в брошюрку.

Понятно, готовится к приёму следующего пациента. А князя приглашают в "кабинет" — шатёр. Врачиха, такая же босая, как и медсестра, одета не более тщательно. Осмотр, однако, по полной программе. Она диктует, а записывает дюжий мужик.

— Что же, Алексей Георгиевич! Состояние Вашего здоровья, грубо говоря, соответствует возрасту и образу жизни. Рекомендую лёгкий физический труд и заваренные травы, которые для Вас приготовят через несколько минут, — врачиха протягивает ему мешочек соли. — Это советую включить в рацион. На следующий осмотр Вас пригласят осенью. Здесь, скорее всего, будет принимать другой доктор, так что я с Вами прощаюсь