Читаем Странный мир полностью

— Ну да, ты-то у нас барышня-крестьянка, — бурчит Славка. — Сначала откажешься, потом подумаешь. Применяют-то не на себе, а к себю. Тьфу, Фролова, с тобой запутаешься.

— У нас полагается три раза отказываться, — улыбается Зося. — Чтоб уговаривали, величали да нахваливали. Думаете, только в Приднепровье обычаи имеются?

— Ха! Уела! — спохватывается Мишка. — А я действительно поторопился. Ты нам в другом месте будешь нужна. Сколько лет, говоришь, малышу твоему?

— Четвёртый. Весной в садик. Но отец за ним присмотрит, если что.

— Мать должна дитё воспитывать, — это уже Фрол из-под повязки.

— Помолчите, обожжённый, а то у Вас потом борода не вырастет, — Рипа завязывает узелок на затылке мужика и встаёт, опираясь на руку ближайшего бойца в камуфляже.

Приводнившийся на гладь реки гидроплан швартуется к мосткам, от которых, закончившие работу крестьянские парни отогнали лодку. Славка смотрит на то, как в дверцу на боку фюзеляжа грузится десяток бойцов, как под глазом Силантия набирает цвета роскошный фингал, как его сыновья роются в осиротевшем струге, на треть вытащенном на берег.

— Миш, а Миш! — это Славка говорит. — По прикидкам выходит, что семей триста наших русских людей этот Сивый держит в натуральном крепостном подчинении, а кое-кого и в рабстве. Беда ведь!

— Да не береди ты мне душу, — вздыхает «лейтенант». — Я еще тогда, тридцать лет назад, подумывал подобраться со снайперами и навести порядок. Только не хватало у нас сил ещё и этих людей охватить. А раз завелась червоточина, то отстрел заправилы ничего бы не изменил. Система эксплуатации уже сложилась, а ломать её… в нашей истории удачных примеров не было.

— Предлагаешь разработать методологию? — хмурится Славка. — Придётся, куда же деваться? Хотя, количество попыток для нас с тобой невелико, годиков то уже о-го-го! И в любом случае задача наша, прежде всего — это поставить на место князя своего человека. И чтобы холуи от предыдущего правления девались куда подальше. Вроде, получается атаковать, выбить из крепости, а потом, кто в леса уйдёт, тех-то мы, пожалуй изведём.

— Можно и вообще не выпускать. Бойцов там точно меньше сотни, а наши стрелки на четыреста метров не промахиваются. Другое дело — при боестолкновении могут быть жертвы среди непричастных к существу разбираемого вопроса. Да и наши при штурме укрепления вполне способны подставиться. Разучился я за последние годы планировать потери. Покумекаю, однако, без поспешности.

* * *

Сегодня был очень плохой день. А вечер — ещё хуже. Сивый с неудовольствием оглядывает длинный стол, за которым всегда ужинает его дружина. Обычно здесь собирается человек сорок верных людей. Да десяток караульных у ворот и на стенах, да два десятка патрулирует окрестности, зорко приглядывая за тем, чтобы смерды не ленились и не пытались улизнуть. Да три десятка в походе — осматривают земли, ищут людей и принуждают их перебираться сюда.

Кожемяк, кузнецов, гончаров, и других, смыслящих в ремесле работников, селят в посаде вокруг крепости или по слободам, что тянутся языками своих улиц во все стороны. Землепашцев садят на землю посреди полей, поодаль. Так, чтобы покосы и выпасы оказались неподалёку, ну и пашни, понятное дело.

Долго и трудно собирал он людей под свою руку. Тяжело ему пришлось, пока наловчился держать их в повиновении. Глупые бестолочи всё никак не могли уразуметь, ради чего им сходиться в одно место, да ещё и платить налоги. А того не понимают, что без единства нет государства, нет порядка, и не будет развития. Если не объединить силы и возможности, хотя бы в виде тех же налогов, никакие совместные задачи не решаются.

Где силой, где хитростью сумел-таки Сивый создать прототип будущего общества по образцу и подобию того, что имело место во всей человеческой истории. Властная пирамидка, аппарат принуждения и работники. Жизнь стала походить на привычную с детства картину, когда объединённая его волей рыхлая в недавнем прошлом масса структурировалась, в ней началась борьба за более высокое место — десятники друг на друга нашёптывают воеводам, которые, в свою очередь прикидывают, кому из них предстоит занять княжеское место, и не ускорить ли это событие. Конюший на ножах с ключником, а старосты слобод спорят из-за доли зерна с посадским старшиной. Заработали механизмы амбиций и жадности, крестьянские дети дерутся со слободскими за право прийти на службу в дружину, а постельничьего недавно поймали на воровстве воска. Всё как у нормальных людей. Конкуренция и предприимчивость — необходимые условия развития, провозвестники прогресса.