А Иван, кроме горшков со смолой, видит под навесом и запечатанные кувшины с надписями «конденсат» и указанием пород деревьев, из которых этот конденсат получен после сухой перегонки. Вот ведь, большая химия в малых объемах. Смола, надо полагать, не только на покрытие лодок идёт, в ней ведь чего только нет, и здешние химики, насколько он понял, из этого самого конденсата разных эфиров и ацетонов извлекают немало.

Из фрагментов складывается цельная картина. Это крошечное человечество озабочено средой своего обитания. Приспосабливается к ней и старается её не перенапрягать. Сохранить влагу, увеличить количество деревьев, ужиться с животными. Может быть, какие-то из предпринятых шагов наивны или неуклюжи. Поправятся, сообразят.

* * *

Славка прибыл на ранчо сухим путём верхом на лошадке. За ужином рассказал о том, как идут дела в княжестве. В частности, упомянул, что детишек своих в школу никто отправлять не собирается, воспитательниц прогнали из Стольца-Вагенбурга, сказав, что с детьми управятся и сами. Зато девушек пригласили охотничьи роды, чуть не подравшись при этом между собой. Пока не вполне понятно, будет ли от этого толк, поскольку звали их именно туда, где есть неженатые мужчины.

А еще, пока Иван ни к какому делу не пристроился, нужен местному командиру попутчик в поездку на поиски оливковых деревьев. Приглашает, в общем, с собой.

Переглянулся с Кларой. Ну да, тут не их тихий лес. Скучать некогда. Оглянуться не успел — вся семья в разгоне. Старший ребёнок на полуострове Южный, младший с матерью будет в центральном посёлке, средний настрого не велел никуда не забирать его с ранчо, пока он не подружится с верблюдиком — у них как раз идут занятия по этой теме. А он поедет в края неведомые искать вот эти самые деревья, изображения которых рассматривает сейчас в специально составленных для путешествия альбомах. Тут кстати, и апельсины, и мандарины, и лимоны. Да пухлый сборничек. Надо проштудировать, а то не в любой момент в него заглянешь.

Глава 28

Шкипера зовут Сева. Годков ему восемнадцать. По здешним меркам он опытный моряк. Его двенадцатиметровая дубовая долблёнка с надставленными бортами снабжена палубой и бензиновым двигателем от «Оки». Что-то там переделано, перенастроено, и, хоть и с пониженной мощностью, он способен работать на смеси текилы, рыбьего жира и каких-то эфиров-ацетонов. Кстати, смесь полагается готовить непосредственно перед употреблением, сливая ингредиенты в нужных пропорциях и тщательно взбалтывая. Но это только для прибрежных маневров и ненастной погоды. Основной привод — от паруса. Еще изредка можно немножко воспользоваться вёслами, но это, скорее, теоретически. Два гребца для такой посудины это маловато. Кроме шкипера в путь отправляются только Иван да Слава.

Двухмачтовая лодка, вооруженная гафельной шхуной, спокойно идёт вниз по течению под одним только гротом. Тесновато, много поворотов и мелких мест. На широком плёсе, который они проходят, оживлённо. Лёгкая лодочка тащит к берегу конец каната. На песчаной косе выволакивают на сушу огромный топляк.

— У Куренёвки заночуем, — это один из попутчиков.

Второй кивает. — Свежей кураги нужно попросить. А то урожай этого года еще не развозили, так что у нас прошлогодняя.

— Точно, и гвоздей сотчиков десятка полтора.

* * *

Настоящий морской простор начался после захода в Маяковку. Это юго-западная оконечность полуострова Южного. В глубоком лимане выгрузили продукты, воду, дрова — места здесь суровые. Пустыня. Почти. Кроме семерых будущих первоклассников, в том числе и сына Феди, здесь сейчас только воспитатель и двое постоянных обитателей. Воспитателя зовут Семён Аркадьевич. Он очень строгий и не позволяет детям ходить без обуви — толстых носков, похожих на валенки.

— Песок горячий, жжётся, — поясняет педагог. — Хватит мне переживаний за то, что они в море делают. Кстати, Фёдора выучили плавать. Пока не очень, но на воде держится. Короче — всплывёт он всегда. И змей больше не боится.

А сынок выглядит озабоченным.

— Пап, эти малявки действительно всё мне рассказывают. И стреляют они лучше. Но бегаю я быстрее, и больше могу нести.

— Ты старше их на целый год, сынок. Или даже больше, — на глаза попался Максютка, который упорно тянется за другими детьми, правдами и неправдами стараясь оказаться в первом классе вместе с сестрицей Анной, которая старше него на восемь месяцев, и родившимся еще на полтора месяца раньше Антоном. Взрослые, как он понял, изредка «не замечают» его «ошибок» с местонахождением и компанией. Хотя, в остальном, не щадят. Собственно, остальных они не щадят точно также. Помнит он, как Сонечка — дочка его средняя — приползла домой из садика покачиваясь на полусогнутых. Положила голову на подушку, улыбнулась, вякнула: «Па!» и выключилась.