Курихара: С кроватями теперь тоже все ясно. В сайтамском доме супруги спали на отдельных кроватях, но в токийском доме в их спальне установлена только одна двуспальная кровать. Почему? Мне кажется, дело в том, что на самом деле она предназначалась не для супругов.

Автор: То есть?

Курихара: Думаю, на той кровати спала жена вместе с Хирото. С нее удобно наблюдать за входом в детскую, так что мать смогла бы защитить младенца, даже если бы А выбрался из своей комнаты. А дверь между спальней и умывальной комнатой не установили затем, чтобы Катабути могла приглядывать за младенцем, даже когда принимала душ.

Автор: А что тогда входило в обязанности отца?

Курихара: Наверное, присматривать за домом в целом. Вспомни о спальне на первом этаже. Там, должно быть, ночевали гости, но в остальное время комнату мог занимать отец. Супруги ведь регулярно совершали убийства, поэтому всегда была вероятность, что кто-то попытается лишить жизни их самих. Думаю, в задачи отца входило охранять дом, чтобы ничего не случилось с матерью или ребенком.

Автор: Но получается, А всегда был заперт в своей комнате. Как же сосед мог увидеть его силуэт в окне?

Курихара: Вероятно, в тот день что-то случилось. Что-то непредвиденное, чего родители никак не ожидали… И в результате А оказался у окна в спальне на втором этаже, где его и увидел сосед.

Автор: Ага.

Курихара: Но прямо под окном стоит кровать. Если план верный, то «стоять у окна» А просто не мог. На самом деле он сидел на кровати. А соседу, который про нее не знал, показалось, что ребенок стоит. Но что делал А на кровати, где спали мать и Хирото?

Автор: Неужели он на них напал?

Курихара: Не знаю. Но после событий той ночи Катабути внезапно переехали. Вполне вероятно, что одно как-то связано с другим.

<p>Секрет</p>

Курихара: Ой, кстати, я тебя не задерживаю? У тебя же были еще какие-то дела сегодня?

Автор: Да. В три я должен встретиться с госпожой Мияэ.

Курихара: А, с Мияэ… Знаешь, я ведь всю неделю собирал информацию о деле Кёити Мияэ.

Курихара поднял с пола какую-то тетрадь и начал ее листать.

Курихара: Я полазил в интернете, просмотрел газеты за тот месяц, когда обнаружили его труп, и много чего выяснил. Но один факт меня особенно поразил.

Оказывается, Кёити Мияэ не был женат.

Автор: Что?!

Курихара: Вот, взгляни.

В тетрадь, которую протянул мне Курихара, были вклеены вырезки из статей, связанных с делом Мияэ. Среди них была и новостная заметка из какой-то местной газеты. Там говорилось:

«Погибший, Кёити Мияэ, никогда не состоял в браке…»

Автор: Но я точно помню, госпожа Мияэ называла его мужем…

Курихара: Возможно, они жили вместе, просто не хотели расписываться. Или были обручены и планировали свадьбу. Но все равно будь начеку.

* * *

В половине второго мне пришлось уйти. Курихара проводил меня, сказав на прощание: «Если что, звони», и я направился в сторону станции. Пот лился с меня ручьем, и не только из-за жары. В голове вертелась уйма вопросов.

Я ехал на встречу с женщиной, которая назвалась Юдзуки Мияэ. Но кто она такая на самом деле? Почему она вышла со мной на связь? Какое отношение она имеет к этим домам? И что она хочет мне рассказать?

Добравшись до станции, я спустился на платформу и сел в подъехавший поезд. Стоило ли мне вообще ехать к этой женщине после того, что я о ней узнал?

Без пятнадцати три я, все еще не зная, как поступить, подходил к кафе, где мы условились встретиться. Сердце бешено колотилось. Честно говоря, мне было страшно. Я все еще мог развернуться и уйти, но тогда бы я уже никогда не узнал правду об этих домах. Наконец, набравшись смелости, я зашел в кафе.

Оглядевшись, я сразу заметил ее. Женщина сидела в дальней части зала. Увидев меня, она приподнялась и кивнула в знак приветствия. На ватных ногах я подошел к ее столику, мы коротко поздоровались. Я не стал сразу показывать, что знаю о ее обмане, сначала решил поделиться с ней догадками Курихары. Рассказал о том, что детей оказалось двое и что родители души не чаяли в малыше Хирото, объяснил логику планировок двух странных домов… И все это время наблюдал за ее реакцией.

Поначалу она сидела спокойно, периодически кивала в знак того, что внимательно меня слушает, но чем дальше заходил мой рассказ, тем более напряженным становилось выражение ее лица. Когда я дошел до внезапного переезда семьи Катабути, женщина, извинившись, резко выскочила из-за стола.

Странно… Еще в прошлую нашу встречу мне в голову начали закрадываться подозрения. Я не почувствовал в ней ненависти к супругам Катабути, убийцам ее мужа. И когда она на прощание сказала, что хочет узнать всю правду об убийстве мужа из уст преступника, почему-то это прозвучало не очень искренне.

Через некоторое время женщина вернулась. Она казалась спокойной, но глаза у нее были красными. Она что, плакала?