– Не знаю, – огрызнулся Пакость. – Я на каблуках не хожу.

– Я тоже, – равнодушно отозвалась она. – Просто знаю, что неудобно. Тем более Спящей.

– А зачем тогда она их носит? – фыркнул Пакость, следя за Китом, который уже начал подъем.

– Так красивей, – пожала плечами Немо и почему-то пригладила лохматую челку.

Эта логика для Пакости так и осталась непонятной. Лично для него различия между Спящей на каблуках и Спящей без каблуков не было вовсе. И как раз босую Спящую, живую и здоровую, он сейчас очень хотел найти на втором этаже.

– Кит, тормози! – крикнул он в темноту. – Я первым пойду, там высоко, ты не перелезешь.

Глава 15

Песня из темноты

«Прочь!»

Шестой совершенно не хотел лезть в темное, заброшенное и, может, даже аварийное здание. Делал он это только ради того, чтобы хоть как-то помочь в поиске единственной из этой компании, кто был ему симпатичен. А еще он очень не хотел отрываться от коллектива.

Помня предупреждение Немо, он не отреагировал на вопли Пакости и, пропустив всех остальных, подошел к лестнице последним. Мобильный у него тоже был при себе, и даже со слабеньким фонариком, что помогло ни разу ни за что не зацепиться. Одно плохо – он был тяжелым и скользким, и в конце концов Шестой сунул его в карман, чтобы не разбить. Лестница оказалась крутой, проржавевшей и очень неудобной. Он поднимался по ней, держась одной рукой за стену, а другой за шаткие перила. Когда вторая рука проваливалась в пустоту, Шестому казалось, что он падает. Он двигался не спеша, нашаривая ногой каждую следующую ступеньку и стараясь не вдыхать кисловатый запах ржавого металла. Из карманов шедшего впереди Лиса все время выпадали мелкие шишки и катились новичку под ноги. Шестой слышал, как они стучат по ступенькам и падают в траву, и очень боялся поскользнуться на одной из них. Рыжий, к счастью, не обращал на потери никакого внимания. Если бы он начал наклоняться за каждой, то точно бы спихнул шедшего позади.

Вверху плясали белые светлячки горящих экранов, скрипела старая входная дверь. Там спорили, звали Спящую, Кит и Пакость уже из-за чего-то поругались.

Неожиданно Лис остановился, повернулся и, склонившись к уху новичка, спросил шепотом:

– А зачем мы сюда идем?

Шестой даже оторопел. Ладно он прибыл только вчера и не успел привыкнуть к местным странностям. Но Лис…

– Спящую ищем, – ответил он растерянно.

Лис задумчиво почесал нос, сокрушенно покачал головой и продолжил подъем. Шестой двинулся за ним несколько секунд спустя, больше не желая ни с кем разговаривать. Он донимал Пакость и прочих вопросами только потому, что еще не отошел от встречи с уродцем-котом и ужасно нервничал. Но раз ему никто не желал отвечать – не стоит и утруждать себя попытками разобраться.

Запертую дверь Шестой преодолел последним. Физические упражнения никогда не были его коньком, но высокий рост пришел на выручку, и препятствие далось с легкостью. Внутри было ужасно грязно, мрачно и холодно, а картины, которые появлялись в трех пятнах света, походили на декорации к фильму ужасов. Тени расширяли трещины, превращали отметины отпавшей штукатурки в гниющие болячки, оборванные провода – в когтистые тонкие пальцы, мусор на полу – в частокол зубов. У Шестого никогда не было особо богатой фантазии, но здесь и этой хватало.

– Спящая!

– Спящая, ты тут? Отзовись!

– Спящая! Ау! Спящая!

Шестой ускорил шаг, догоняя спутников. Темнота плескалась у его ног, вот-вот затянет, как трясина, туда, где нет больше ничего, кроме бесконечной черноты.

– Ничего не чувствую… – Шепот Немо прозвучал громче любого крика. Все шаги затихли, боясь заглушить его. – Я не чувствую Спящую. Совсем.

– А реветь не хочется? – уточнил Пакость откуда-то из угла. Желтый свет на короткий миг осветил его лицо. – Если захочется – кричи.

– Непременно, – пообещала Немо, двигаясь дальше.

Шаги и огонек отдалились. Она уже была где-то возле лестницы. За ней, шлепая босыми ногами, побежал Лис, застучали друг о друга привязанные к поясу кроссовки.

Шестой остался один на один с темнотой. То чувство, которое он испытывал, даже не было, по сути, именно страхом. Ему не хотелось зажигать фонарик, чтобы снова увидеть мрачные стены здания, которые только усиливали это ощущение. Ощущение ненужности, отчуждения, словно само здание каждой трещиной, каждым пятном, каждой чешуйкой облезшей краски настойчиво твердило: «Прочь отсюда!» Шестой не слышал эти слова, но они сами возникали у него в голове – не грозные, больше похожие на истеричные выкрики.

«Прочь отсюда! Прочь! Прочь! Прочь!»

Он потряс головой, пытаясь избавиться от неясного внушения. Это не похоже было на призрака. Что-то другое и совсем незнакомое.