Некоторое время ничего не происходило. Вскоре оказалось, что тропа, проложенная человеком, была не единственной в зеленом море. Звери, большие и малые, проложили через заросли свои тропы, пересекавшие их путь, словно ручьи, впадающие в реку. Конвею нравилась новизна этого места. За каждым изгибом и поворотом скрывалось что-то удивительное. Собаки вырвались далеко вперед, и до приближения людей мелкие животные спешили вернуться к своим обычным занятиям. Первый кролик, выскочивший из-под ноги Конвея, вызвал у Ланты удивленное и радостное восклицание. Чуть позже еще один выскочил из зарослей, припустив по тропинке прямо перед ними. Белый хвостик возбужденно дергался из стороны в сторону, пока кролик снова не скрылся в кустах. Некоторые из поперечных троп были намного больше: их явно проложили не кролики. Проезжая около одного из этих проходов, Конвей взглянул на Ланту и увидел, что она озабочена не меньше него. Им не надо было напоминать о тиграх или медведях.

Когда прямо перед ними на тропу выскочил громадный кабан, первой мыслью Конвея было: ну вот, наконец-то. Конечно, его беспокоил вид ревущего зверя - тот был добрых три фута в холке и весил не меньше трехсот фунтов. Впечатляет, ничего не скажешь, но все же это просто свинья.

Кабан помотал головой. Конвей никогда не видел таких блестящих изогнутых клыков. Зверь открывал и закрывал пасть. Раздававшийся при этом звук напоминал щелканье ножниц. Кабан предупреждающе затопал по земле, щетина на его шее поднялась дыбом. Конвей обратил внимание на копыта. Они были карикатурно маленькими. Но чистыми. Даже скорее блестящими. И шерсть животного не была грязной, как у обычной свиньи, она блестела здоровьем и силой.

Конвей повторил себе, что это свинья. Всего лишь свинья.

Кабан снова затопал копытами. Щелкнул зубами. Из пасти потекла слюна. Злобные глазки расширились и выпучились. Где-то далеко-далеко впереди залаяла собака.

Осторожно сжимая бока лошади коленями, Конвей дал знак к отступлению. Одновременно он достал «вайп», пытаясь прицелиться получше. Лошадь начала отступать, ступая с какой-то болезненной медлительностью.

Глава 22

На долю мгновения показалось, что все идет хорошо.

Конвей слышал за собой нервное всхрапывание лошади Ланты, тоже отступавшей назад. Влажный воздух над узкой тропинкой наполнился запахом лошадиного пота.

Кабан продолжал стоять в угрожающей позе.

Один поросенок из выводка, спрятанного в низкорослом кустарнике, не выдержал и пронзительно завизжал от ужаса прямо под носом у лошади Конвея. Та отпрянула от неожиданности.

Кабан же явно готовился к нападению. Свиноматка подстегнула его истеричным визгом, а затем бросилась наутек со всем выводком.

Лошадь Конвея сначала взвилась на дыбы, затем подняла переднюю ногу и начала бить о землю копытом с металлической подковой. Еле сдерживая ярость, кабан пританцовывал на месте. Проклиная все на свете, Конвей безуспешно попробовал прицелиться.

Неподалеку залаяли собаки, спешившие на помощь.

Казалось, кабан понял, что означает этот звук. Отбросив предосторожность, зверь попытался обойти лошадь сзади и ударить в самое уязвимое место - заднюю ногу.

Это ему почти удалось. Лошадь метнулась с тропинки. Пойманная в ловушку зарослями, она как будто попала в путы. Конвей не смог совладать с быстротой и резкостью ее броска. Его выбросило из седла и ударило лицом о спутанный, словно проволока, колючий кустарник. Он в страхе смотрел, как вепрь рыл мордой землю, рвя ее на куски и мешая в кашу. Стараясь не обращать внимание на раздирающие тело колючки, Мэтт вытащил из ножен мурдат.

Кабана больше не интересовал ни Конвей, ни его лошадь. Оставив их позади, он рванулся вперед, нацеливаясь на испуганную лошадь Ланты, и одним ударом выбил Ланту из седла. В панике лошадь попыталась перепрыгнуть через кабана, угодив прямо в коня Конвея. Сила столкновения отбросила лошадей по разные стороны тропинки.

Они шумно дышали, пытаясь встать на ноги. Конь Конвея получил сильный удар копытом между глаз. Через мгновение нога лошади угодила в голову Конвея.

Мощный удар отшвырнул его еще дальше в заросли; колючки изорвали в клочья одежду и почти до мяса расцарапали кожу. Он очнулся, стоя на коленях лицом к тропе, опираясь о землю левой рукой. Мурдат бессильно свешивался в правой; сейчас он служил скорее опорой, нежели оружием.

Его конь лежал на земле, из раны на его голове лилась кровь.

Ланта пронзительно закричала.

Конвей неуклюже пополз вперед. Его трясло после падения, но рядом с Лантой угрожающе пританцовывал кабан, и это придало Мэтту силы. Кабан уже был готов напасть, но Конвей успел бросить ему хриплый вызов. Угрожающе хрюкая, вепрь развернулся к нему, соглашаясь вступить в схватку с новым противником. Конвей понимал, что не сумеет достать свой револьвер - зверь располосует его прежде, чем он дотянется до кобуры.

И в это мгновение Конвея осенила мысль.

Мурдат! Схватка не на жизнь, а на смерть. Мэтт Конвей. Не машина. Человек. С куском стали в руках.

Идиотизм.

Он опустился на колени, крепко сжимая клинок в вытянутых руках.