Читаем Странник полностью

— До утра к сожженным машинам не лезьте, — сумел я наконец выдавить из себя. — На растяжки нарветесь, и кто знает, может, у них какое-то прикрытие там есть. Маловероятно, но… ты понял меня.

— Понял, понял, успокойся, — усмехнулся он. — Разберемся без тебя пока, лежи.

Лежу, куда я теперь денусь. В голове звон и пустота, ощущение — словно пьяный, что ли, тело то ли мое, то ли не мое. Когда-то давно, далеко отсюда и совсем в другом времени, мне вот так по ноге прилетело. И тоже помню такие же ощущения, словно сам от своего тела отделился. И тоже свет, кто-то возится с тобой, окровавленные инструменты с бряканьем падают в металлический лоток.

Потом у меня в левой руке появился огромный пакет со льдом, который притащили с кухни и который я приложил к груди, на все увеличивающуюся и увеличивающуюся опухоль. Может, и остановится рано или поздно.

Что с лицом делаем? Уже зашивает. Руки в латексных перчатках перед глазами прямо, зажим, кривая игла, витки окровавленных ниток, или как там все это по-медицински правильно называется. Сноровисто так Хелен работает, решительно и уверенно.

Закончила. Накрыла чем-то рану, потом заклеила: не бинтовать же всю голову целиком. Вся моя экипировка на полу кучей, ее еще как-то дотащить до трейлера надо, а я наклониться боюсь — голова кружится, просто упаду. Ага, вновь Хэнк появился, взялся помочь. Собрал все в кучу, подхватил с пола — так мы из медпункта и вышли.

В терминале суетно и оживленно — хоть и ночь глухая, а спящих нет, все тревогой и стрельбой взбаламучены, все вооружены. Даже Джубал открыл кухню, правда, как вижу, выдает только напитки, не готовит. Хотя уже и до завтрака недалеко, скоро ему так и так начинать.

Я голый по пояс, перемазан плохо оттертой кровью, рукой к себе пузырь со льдом прижимаю. Иду, а мне хлопают. Подумал, что мне бы, по-хорошему, завтра на выборы пойти, в мэры Базы, например, точно ведь выиграю. Послезавтра уже сложнее будет — забудется тогда мой удивительный героизм. Я всем поулыбался, всех заверил, что у меня все хорошо, и так до своего трейлера дотопал. Хэнк зашел со мной, свалил все имущество на диван, спросил:

— Как дальше?

— Свободным от дежурства — спать. Выставить пост на крыше ангара, за которым мы укрывались, пусть за подбитыми машинами приглядывают. Пару человек — пусть возьмут «джи-ваген» и там же его и держат. Чуть после разберемся, пока в себя прийти надо.

— Хорошо.

Вышел и дверь за собой закрыл. Я же тяжело уселся на кровать, помотал головой, пытаясь как-то прогнать из нее неуместный туман, поглядел под пузырь со льдом — вообще караул что за синяк. Но всего лишь синяк, можно прыгать от радости.

Ладно, поспать бы, а то ведь просто упаду сейчас. Помыться и поспать. Только наклейку с морды не смыть, забывшись.

Завалился в постель, на левый бок, понятное дело, и сразу выругался — так грудь болеть начинала. Лег на спину — непривычно, не сплю я на спине, и в лице вдруг пульс прорезался, сильный на удивление. Подложил вторую подушку, голова поднялась — пристроился как-то. И даже уснул сразу, но почти сразу же и проснулся — не сплю на спине, поза непривычная. И анестезия начинает отходить понемногу, уже боль появилась. Но терпимая, я худшего ожидал.

Ну да ничего, боли я как-то не боюсь, у меня, думаю, патология какая-то со сниженной к ней чувствительностью. Если сразу от нее коньки не откинул, то дальше точно запросто перетерплю и даже усну.

Уснул. Опять проснулся и опять уснул. Так и спал потом урывками по несколько минут, так же на несколько минут просыпаясь и пытаясь найти удобное положение. А заодно поправляя на себе пузырь с почти уже полностью растаявшим льдом, но все еще холодный. И так довалялся в постели примерно до десяти утра — уже неплохо. И как ни странно, чувствовал себя даже отдохнувшим. Не как огурчик, разумеется, но нормально, жить можно и при этом что-то делать.

Сумел даже побриться, но при каждой попытке натянуть кожу в лицо как гвоздь забивали. Оделся, как-то вооружился и вышел из трейлера.

Людей в терминале было мало — кто отдыхал, а кто уже делом был занят. У мотор-пула столкнулся с Солдатом Джейн, тащившей какую-то сумку.

— Как ты?

— Нормально, — кивнул, — жить буду.

— Теренс планирует выезд на нефтеперерабатывающий, ждет, когда ты проснешься.

Деликатный какой.

— Сейчас зайду к нему.

— Тебе в чем-нибудь надо помочь? — Она озабоченно посмотрела на мое лицо.

— Нет, все нормально.

Вообще мне делать здесь было особо нечего, но я хотел глянуть на машину. Стояла она почти самой ближней ко мне, так что одного взгляда хватило. Лобовой триплекс под замену, обе половинки, в нем штук восемь пуль. На краю рамки след от рикошета. Могу поспорить, что именно эта пуля, расколовшись, мне в лицо и прилетела, осколками.