Читаем Странник полностью

— Ты не понял, Сергей. Я заражен страхом. А страх кормит мозз. Мы ничего не боялись. Но теперь, побыв среди людей, я заражен страхом. Мой мозз сейчас спит. И всегда спал. Но он проснется. Может сейчас. Или позже. Но я так не могу рисковать. Мозз не может управлять мной. И поэтому он сразу, как проснется, выйдет из меня. А значит, я умру. И мозз поработит человека. И все сначала. Я не могу так рисковать тобой, людьми и всем, что еще живо в этом мире.

— Мы что-нибудь придумаем…

— Нет, Сергей, я не могу рисковать. Прости. — Странник улыбнулся, и из его глаз вдруг потекли слезы. — Я должен. Иначе нельзя.

— Неправильно это… Неправильно, слышишь! — воскликнул Сергей, затем вдруг на мгновение замолк. — Я так и не узнал твоего имени. И не видел твоего лица, брат, — прошептал после паузы Маломальский, чувствуя, что и у него слезы подступают к горлу.

— Мое имя — Странник. Доктор был странник. Его не стало. Я стал Странник. Прости, что я скрывал от тебя правду о своей голове, но ведь тогда ты не взялся бы мне помогать. Разве стали бы мы друзьями? А лицо… Это мое лицо теперь. Я стал человеком, Сергей. Там, в нашем племени, мы безликие и безымянные существа. Мы стали гуманнее людей и ближе к природе. Но потеряли себя. Потеряли важное — смысл, идеи, цели. Мы там лишь добываем пищу, размножаемся и… Не хочу, чтобы люди такими стали. Люди должны развиваться, становиться лучше, но, думаю, должны оставаться людьми, даже если и превратятся в добрых ангелов.

Странник похлопал Сергея по плечу и обнял.

— Я верю, что у вас все будет хорошо. И могу со спокойным сердцем уйти. — Потом он достал из кармана сложенный листок бумаги и протянул его сталкеру. — Держи. Я должен спешить.

Вскочив на дрезину, Странник завел двигатель и снял машину со стояночного тормоза. Оказывается, он четко запомнил все манипуляции по управлению механизмом.

— Я был рад тебя знать, Сергей! — крикнул он, улыбаясь и махая рукой. — Очень!

Машина помчалась прочь, выскочила со станции, свернула в туннель, который на карте был отмечен короткой черточкой с обозначением «Д-6», и исчезла из вида. И только рокот двигателя, становясь все слабее, доносился еще из мрака метро.

Сергей стоял ошарашенный, покинутый и осиротевший, вдыхая угар выхлопных газов умчавшейся дрезины. Он был потрясен. Он уже и не представлял свою жизнь без этого странного странника, и вдруг…

— Нет, — выдохнул Сергей и бросился бежать вслед за дрезиной. — Должен же быть другой выход! Не обязательно умирать!

Он бежал и пытался поймать звук удаляющейся дрезины, но ее теперь уже почти не было слышно. И человек, как бы он того ни желал, не может догнать мчащуюся по рельсам машину.

— Стой!!! — орал Сергей во мрак туннеля. — Остановись, Странник! Постой! Не делай этого!

Он бежал долго, не думая о риске споткнуться и разбить себе голову, игнорируя усталость и ноющую боль в мышцах и раненой руке. Он бежал и бежал, продолжая кричать и надеясь, что Странник еще жив и услышит его. И остановился, когда впереди возник свет. Откуда-то издалека навстречу ему неслась стена огня, и теплый воздух уже обтекал лицо сталкера, становясь все горячее и горячее.

Странник взорвал напалм.

Маломальский развернулся и бросился бежать от сожравшего его врага и его друга огня. Воздух был уже нестерпимо горяч, и каждый вдох обжигал легкие. Вот впереди тот туннель, что ведет на брошенную станцию. Там больше пространства, и раскаленный воздух остынет. Скорее туда! А пламя уже кипело позади, и в туннеле бушевал огненный ураган. Этот огонь не мог оставить моззу никаких шансов. Мозза больше не было. Как и Странника.

* * *

Ветер лениво гнал рваные облака по вечернему небу. Закат обозначал себя лишь кровавым сиянием у самого горизонта.

Сергей сидел на пьедестале изуродованного памятника поэту Маяковскому и то и дело поправлял на лице маску. Он безучастно смотрел на руины Большой Тверской-Ямской и Садовой улиц, на бесчисленные вереницы сгоревших, искореженных и перевернутых машин. Сейчас он не думал о том, сколько здесь людей сгинуло, — слишком нестерпимой была горечь недавней потери. И только мысль, что жертва Странника принесена ради того, что осталось от испепеленного мира, помогала держаться. Но что теперь делать ему, сталкеру Сергею Маломальскому по прозвищу Бумажник? Он один. У него только гаечный ключ и автомат с полупустым рожком. На Красной линии он приговорен, как и в Четвертом рейхе. Сталкеры ищут его, чтобы спросить за угнанный бронетранспортер. Самое малое, что ему светит за такие выкрутасы, — вылететь из братства… А могут и порешить. Получается, он и Странник спасли мир, а мир теперь оскалился на него. Как быть? Куда идти?

Вдруг Маломальский вспомнил о бумажке, которую ему оставил Странник. Сергей извлек ее из кармана и развернул. Первое, что бросилось ему в глаза, — это линии. Ну конечно. Это карта метро. Только… Это ведь не Москва. Линий мало, нет пресловутого и легко узнаваемого Ганзейского кольца, одни прямые и угловатые переходы. Что это?