Странник, казалось, совсем его не слушал. Он осторожно положил свои длинные тонкие пальцы на клавиши и стал в произвольном порядке их нажимать. Получилось что-то мрачное, психоделическое и явно нечеловеческое. От такой музыки в желудке у Маломальского появился ледяной ком.

Сергей толкнул Странника ладонью в плечо.

— Слушай, заканчивай! — зашипел он. — Хочешь, чтобы все самые симпатичные жители Москвы сюда сбежались и попросили тебя на бис исполнить?

— Как?

— Прекрати бренчать, я сказал! Вичух разбудишь!

— А что это было? — Странник поднялся со стула и стал махать вокруг руками. — Вот это?

— Это звук. Нет, даже не так. Это музыка, балбес.

— Музыка. — Странник улыбнулся. — Это красиво.

— Ты себе льстишь. То, что ты сыграл, красиво?

— Ты не понял, Сергей. Когда сказать не можешь, но издаешь звук. Страх, злоба уже нет в тебе. Музыка. Вам надо было делать больше музыка и меньше оружия. Нажимать надо сюда, — он показал на клавиши, — а не на это, — он ткнул пальцем в спусковой крючок автомата.

— Ну, ты и проповедник! — Сергей усмехнулся и свернул карту. Затем подошел к окну и уселся на подоконник.

Тем временем Странник поднял крышку рояля и принялся рассматривать его внутренности.

Сергей наблюдал за чужаком и думал о том, что тот сказал. Какие-то новые теплые чувства к этому существу тронули его сердце. Альтернативный вид человека… А ведь он прав. Конечно, для многих людей искусство являлось смыслом жизни, и они ни разу не держали в руках оружие. Но ведь иногда нет выбора. Если встречаешься с врагом, решившим поработить или уничтожить тебя, как те фашисты или как мозз, тут уж никак нельзя быть пацифистом. Да все наше выживание именно в борьбе и происходит! На музыку времени не хватает. Но с другой стороны, если бы каждый человек думал, как Странник, то для борьбы и войн просто не осталось бы причин. Человечеству надо было пройти чистилище, чтобы произвести новый подвид, который представлял сейчас этот Странник. Он чистый в своих помыслах. Искренний. Добрый. Почти святой, если бы так отвратительно не жрал кошек. А люди? Люди всегда носили в себе мозз. Если иметь в виду то темное, алчное и жестокое, что бродит почти в каждом из нас. Они остались такими и после Катаклизма. «Да хоть, к примеру, я, — думал Бум, — самый мирный сталкер подземки, который охотится только за книгами. Я ведь никогда не брошу свой автомат и всегда буду менять книги на патроны. Вся наша подземная жизнь — грызня за патроны. Они нужны, чтобы выживать и держать оборону от изменившегося мира. А как иначе, когда кругом чудовища? Правда, если бы мы больше занимались музыкой, то и чудовищ не было бы…»

Маломальский вздохнул и посмотрел из окна вниз. То, что он увидел в свете убывающей луны, сковало его тело и на несколько секунд парализовало разум.

Мысли о прекрасном сразу превратились в тлен, и осталось лишь примитивное презрение к ним. А все сознание заполнили только мысли об оружии. Если бы… Если бы больше патронов сейчас. Сотни гранат. Крупнокалиберный пулемет. Атомную бомбу. Все вместе, здесь и сейчас! Если бы все это было!

Он в ужасе отшатнулся от окна и, развернувшись, уставился на Странника.

— Что? Что, Сергей?

— Все. Все Странник. Нам конец, — предательски осипшим голосом прохрипел Маломальский.

Глава 11

В осаде

Мозз был доволен. Он достиг своей цели: убить врага чужими руками, не приближаясь к нему на опасное расстояние.

Глазами Ганса мозз видел, как шевелится земля от полчищ тварей, ведомых запахом крови. Вот они уже карабкаются по стене. Едва ли что-то способно спасти от смерти его злейшего врага и того, кто решил связать с ним свою судьбу.

Конечно, все эти уродливые существа, ползущие по стенам, — низшие формы жизни. Но ведь и ими можно управлять, и их можно использовать как союзное оружие. Превратить их в легион послушных рабов, которые волей-неволей будут осуществлять его планы. Да будет так. Они будут убивать во имя его целей и сами дохнуть при этом. Не в этом ли цель, чтобы не осталось ничего, что могло бы конкурировать с ним?

Носитель Ганс согласился с этим, робкой мыслью подтвердив вывод мозза: «Легион СС из покоренных низших рас. А что? Так уже было, так будет снова. В битве за жизненное пространство и саму жизнь средства выбирать не приходится».

Пожалуй, этот носитель и в самом деле удачная находка. Надо его поберечь. Он боится. Он подчиняется. И он солидарен.

Ганс улыбнулся и двинулся прочь.

* * *

Странник глянул вниз. Стигматы ловко карабкались по стене. Понять, сколько их на земле у дома, было сложно — вся округа кишела тварями. Они крались к зданию и начинали лезть вверх.

Сергей нервно ходил вокруг рояля.

— Какого хрена я тебя послушал?! Зачем мы сюда поперлись?! На кой черт я вообще на поверхность пошел…

Странник быстро подбежал к Сергею и схватил его за плечи.

— Не надо, слышишь? Не надо страх! — громко заговорил он, тряся Маломальского.