Читаем Страна Тюрягия полностью

Эти цифры в динамике означают, что с начала «либеральных реформ» заболеваемость свободного населения увеличилась более, чем в два раза. Такое может быть только при наличии рассадника, потому что будь они, эти места лишения свободы, лишь «местом сосредоточения» больных, то, по логике и по закону сохранения вещества и материи, количество прибывших, уравновешиваясь с количеством убывших, не должно влиять на рост постоянно состоящих на учёте.

А оно влияет, и ещё как, что показывает количество состоящих на учёте на конец года (на 100 тыс. чел.):

Из 500—600 тысяч человек, ежегодно поступающих с воли в следственные изоляторы, выявляется при поголовном обследовании до 22—24 тысяч больных АФТ (4%). Ещё 5-6 тысяч подхватывают туберкулёз здесь, и далее, уже в количестве до 30 тысяч человек (6-7% от численности поступивших в СИЗО), тубики следуют в зону, где заражаются уже новые, из числа бывших здоровых.

В 2003 году, по данным Европейской Комиссии, примерно 20—25% заключённых были невосприимчивы к основным противотуберкулёзным лекарственным средствам. Около 42% больных туберкулёзом в России, и на менее 60% больных с лекарственно-устойчивым ТБ, находятся в тюрьмах, – а ведь наши «сидельцы» не составляют и полпроцента от общей численности населения! Каждый год примерно 300 тысяч бывших заключённых выходят на свободу, из них до 30 тысяч страдают активной формой туберкулёза.

Разумеется, в каждом регионе есть свои отлички. Где-то положение лучше, где-то хуже. В Омской области, по информации ИТАР-ТАСС, заболеваемость туберкулёзом превысила порог эпидемии:

«Согласно сообщению отделения по борьбе с туберкулёзом Омской медицинской академии, на каждые 100 тыс. жителей Омска 80 заражены туберкулёзом, что на 30 человек больше, чем уровень объявления об эпидемии. Этот показатель в областной тюремной системе превышен до 50 раз и достигает 2800 на 100 000. Как сообщается, в настоящее время это заболевание развивается в острой форме, которая прежде не была зарегистрирована в области… Туберкулёз широко распространён в тюрьмах по всей области, в которых содержатся почти 30 000 заключённых».

Любой демографический анализ завершается делами скорбными, или показателями смертности. В учреждениях УИС в 1995 году от туберкулёза умерло 1560 человек, или 162 человека на 100 тысяч «населения», в 1996 году – 3070 человек, или 283 человека на те же 100 тысяч. К 2003 году, благодаря улучшению финансирования, смертность от туберкулёза в тюремной системе снизилась до 180 человек на 100 тысяч зэков, и всё равно сравнение с общероссийскими данными (в 1995 году – 74 человека, в 1996 – 80 человек)[2], не в пользу УИС. В тюрьмах за эти годы умирало людей, как минимум, в два, а то и в четыре раза больше, чем в среднем по стране.

Всё это означает, что в УИС из числа больных АФТ умирает 5% (в России менее 0,1%) и что 40% всех умерших от заболеваний – тубики (в России таких от 3 до 4%).

Дальше, если не принимать срочнейших мер, вряд ли будет лучше. На фоне этой достаточно красноречивой статистики рассуждения полковника из штаба ГУИН, оплота самой консервативной тюремной аппаратчины, что СИЗО и колонии – «места сосредоточения» туббольных, что они вроде «пылесоса», убирающего эпидемию из общества, выглядят жалко и неубедительно. Пора бы уже, гражданин начальник, перестать сдувать пылинки с мундира и заняться делом.

В этом деле, кстати, есть ещё один «хитрый» момент. Когда с подачи ГУИНа Госдума начинает готовить очередную амнистию, то преподносится это как новый гуманный акт власти. Ещё бы: под освобождение подпадают ветераны Великой Отечественной войны (отметим для порядка, что даже если ветеран впервые взял винтовку в десять лет, он теперь сильно старше семидесяти), дети, беременные женщины, инвалиды и осуждённые за неумышленные преступления.

Ослиные уши этой затеи торчат слишком явно: разгрузить любой ценой места заключения, поскольку ни строить новые, ни реконструировать старые никто не собирается, а суды исправно «содют» и «содют». Кстати, о качестве законопроектов свидетельствует реальный пример: проводившаяся в июне 1999 года амнистия не оправдала связанных с ней ожиданий, ибо на свободу вышли лишь 22 тыс. человек, одна пятая от числа, объявленного первоначально.