– Интересную заметку я нашел, – не здороваясь, сказал он Реброву. – В рабочем клубе «Монолит» устроили благотворительный бал. По смыслу это такая же абракадабра, как «дворянское собрание Советского района». Очень забавный результат может получиться от совмещения дореволюционных придворных традиций с нашим еще крепким коммунистическим бытом. – Он смял газету, швырнул ее в корзину для бумаг и добавил: – Кстати, тебя искал Хрусталев. Загляни к нему.

– Хорошо, – кивнул Виктор.

Но прежде чем идти к своему начальнику – редактору отдела экономики Роману Хрусталеву, Ребров решил побольше узнать обо всем, что было связано с самоубийством президента компании «Русская нефть». Самым простым способом сделать это был бы звонок в саму компанию.

Помимо погибшего Андрея Лукина, Ребров общался там при сборе материала с начальником управления общественных связей Анной Игнатьевой – холеной, красивой стервой, всегда предельно вежливой, но, казалось, напрочь лишенной каких-либо эмоций. Во всяком случае, когда Ребров пытался с ней шутить, появлявшаяся на ее лице вежливая гримаса могла обозначать все, что угодно, только не чувства. Но потом Виктор пришел ко вполне резонному выводу: после вчерашней статьи в «Народной трибуне» и ночного самоубийства Лукина его звонок будет воспринят Игнатьевой, да и любым другим человеком в компании, мягко говоря, без энтузиазма. И то, что он сам мысленно связал эти два события – самоубийство и статью, – его очень разозлило.

Подумав немного, он решил позвонить Владимиру Медведеву – бывшему вице-президенту «Русской нефти», полгода назад перешедшему в небольшую торговую фирму, которая занималась оптовой поставкой в Москву куриных окорочков. На него Ребров вышел почти случайно: изучая документы компании годичной давности по экспорту нефти, он заинтересовался человеком, чья фамилия стояла в конце одного очень любопытного контракта. И когда Виктор разыскал Медведева, тот охотно пошел на разговор.

С первых же минут встречи Ребров понял причины такой открытости своего собеседника. Было ясно, что нефть на куриные окорочка Медведев поменял не по своей воле – то ли его выгнали из компании, то ли он сам вынужден был уйти под давлением каких-то неблагоприятных обстоятельств. И за это он хотел отомстить всему человечеству сразу. В каждом его слове чувствовалась злая ирония в адрес недавних коллег; казалось, экс-вице-президент сам напросился на встречу с журналистом, чтобы излить накопившуюся желчь.

Виктор хорошо помнил, как это было. Они встретились в тесном офисе Медведева, расположенном в маленьком двухэтажном особняке еще дореволюционной постройки в переулках Замоскворечья. Фундамент под одним углом здания начал оседать, отчего изнутри по штукатурке шли глубокие трещины, кое-где открывавшие крест-накрест прибитую дранку. Два маленьких окна, выходившие на глухую стену, перекосились и приобрели ромбовидную форму, как на картинах футуристов. И история, которую поведал хозяин кабинета, тоже была футуристической.

– Частная компания «Русская нефть» возникла на месте бывшего государственного внешнеторгового объединения, занимавшегося в том числе и экспортом нефти. Это объединение просто приватизировали, – рассказывал Медведев, прикуривая одну сигарету от другой.

Дым висел в комнате клубами и, только сдвинувшись к маленькой форточке, вытягивался в длинный язык, вылезавший на улицу.

– Фактически это была та же самая контора, что и прежде. Те же люди сидели в том же здании и отправляли нефть, мазут и еще много всяких вещей от тех же поставщиков тем же потребителям, – продолжал он. – Только деньги теперь шли не в государственный карман, а в частный.

– Чей?

Медведев усмехнулся и промолчал.

– Неужели это так просто было сделать? – спросил Ребров.

– Вы даже не представляете, как это было просто… В начале девяностых годов в стране царила такая неразбериха. Да и сейчас…

Излив душу, бывший вице-президент «Русской нефти» испугался и долго просил не ссылаться на него. Виктор так и сделал. Нигде в опубликованной статье фамилия специалиста по куриным окорочкам не встречалась. Так что он не мог обижаться или быть недовольным и наверняка поделился бы информацией о самоубийстве своего бывшего начальника, если бы она у него была.

Порывшись в записной книжке, Виктор уже собрался связаться с Владимиром Медведевым, но тут зазвонил внутренний телефон. Это был редактор отдела экономики Роман Хрусталев.

– Ты уже пришел? Тогда почему еще не у меня?! – рявкнул он.

3

Роман Хрусталев имел в редакции прозвище «чуткий грубиян». Он всегда защищал своих подчиненных, но в общении с ними был груб и часто использовал ненормативную лексику. Возможно, таким образом этот сорокавосьмилетний человек давал выход своим эмоциям, а их у него было не меньше, чем у десятилетнего мальчишки, бегающего на переменах по школьным коридорам.