Читаем Страх полностью

МАЛЬЧИК. Успокой ее, дедушка, успокой!

МАТЬ. Успокой собаку, папа!

ДЕД. Да ты хуже, чем они. Не стыдно тебе? Чего ты боишься?

МАТЬ. Всего, папа, всего! Уже давно беда идет за нами по пятам. И обычно она подкрадывается так неслышно! Трижды стучала она в нашу дверь тогда, когда меньше всего ее ждали. И сегодня я жду ее. Я всегда ее жду. Мурашки по коже, и сердце бьется как сумасшедшее — чувствует оно, что случится что-то ужасное. Успокой собаку, папа!

ДЕД. Но ведь не может быть ничего плохого!.. С чего?

МАЛЬЧИК. Успокой собаку, дедушка, успокой ее!

МАТЬ (тихо, сдерживая слезы). Убей ее!

ДЕД (с искаженным от испуга лицом). Ты с ума сошла! Как такое могло прийти тебе в голову?!

МАЛЬЧИК. Успокой ее, дедушка!

ДЕВОЧКА (плача). Мама, смерть идет за мной!

МАЛЬЧИК. Убей смерть, дедушка!

МАТЬ. Убей! Иначе я сойду с ума. Боже мой! Пресвятая Дева! Ели ты не хочешь, то я пойду сама…

ДЕД. Не будь ребенком, женщина!

МАТЬ. Это надо сделать, папа. Я пойду… (Делает движение, чтобы подняться, хочет отстранить от себя дочку.)

ДЕВОЧКА (прижимаясь к матери). Нет, мама, не вставай! Защити меня! Не уходи! Не оставляй меня одну! Мне холодно! Прижми меня к себе!

МАТЬ (говорит медленно и приглушенно, глядя на деда безумными глазами). По-другому нельзя…

ДЕД. Ладно, ладно. Иду. Что ж, вы этого хотели. Боже мой, безумие какое-то! (Направляется к стене и снимает с нее ружье, потом открывает ящик стола и достает два патрона.) Желтые с пулями?

МАТЬ. Ты берешь ружье? Выстрел еще больше напугает детей.

ДЕД. Чего же ты тогда хочешь? Ножом я не смогу… не смогу никогда… нет… Застрелить — быстрее… И меньше мучений.

МАТЬ. Возьми красные с пулями.

ДЕД (берет из ящика два красных патрона, заряжает ружье и идет к двери). Да простит меня Бог!

МАЛЬЧИК (надрывно). Нет, дедушка, не открывай эту дверь. Не открывай ее, иначе смерть войдет сюда! Иди через кухню! И не шуми, дедушка, пожалуйста, не шуми. Если бы только папа был здесь! Но его никогда нет, когда приходит смерть. Мама, ты помнишь, как моя сестричка звала папу, звала, чтобы он защитил ее?

ДЕВОЧКА. Но папа не пришел, и смерть забрала ее.

Дед направляется в глубь сцены и проходит в кухню. От порыва ветра начинает мерцать огонь в лампе. Из ближайших зарослей доносится неясный угрожающий шум. Дождь все усиливается. Отчаянный вой собаки. Дети жмутся к матери и утыкаются лицом ей в грудь. Мать тихо шепчет слова молитвы. Звук выстрела перекрывает шум дождя, и это заставляет вздрогнуть мать и детей. Лица их искажаются от страха. В глубине сцены появляется дед. Он волочит за собой ружье, держа его за ствол. Придерживает рукой правое плечо. Затем пристально смотрит на мать. Он вымок: одежда прилипла к телу, а волосы ко лбу. Зубы его стучат, все тело содрогается от дрожи. Дети смотрят на него; лица их бледны, в глазах ужас. Дед падает в кресло и роняет ружье на пол.


ДЕД (уставившись в пространство, руки его лежат на коленях). Вот и все… У меня плечо болит. Нажал сразу на оба курка, слишком сильная отдача…

Перестарались, когда набивали патроны… Поменьше бы пороха. Бедняжка!.. Как он смотрел на меня, Боже мой, как смотрел!

МАЛЬЧИК. Дедушка, ты убил смерть?

ДЕД (медленно качая головой). Да… Убил. Уже убил.

ДЕВОЧКА (подходит к деду и обнимает его). Ах, дедушка, как я тебя люблю! Она уже не заберет меня, правда, дедушка? Правда она уже не заберет меня? Я не хочу умирать! Слышишь? Леаль замолчал!

МАЛЬЧИК. Верно, он замолчал! Дедушка сильнее смерти! Расскажу об этом папе, когда он придет!

ДЕД (себе). Он замолчал… замолчал… Да… Бедный Леаль! Он замолчал… Но его взгляд, Боже, его взгляд!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее