Читаем Страх полностью

— В Аргентину. Что выявляет очевидную связь между ним и убийцей, если учесть разновидность пытки, которой его подвергли. Эти три поездки состоялись между концом две тысячи девятого и серединой две тысячи десятого года, и они не были предприняты ни по контракту, ни по чьему-либо заказу: Флорес тогда не работал ни на какой журнал и не получал предложений со стороны различных нанимателей. И его не сопровождал никакой репортер. Похоже, с конца две тысячи девятого он вел какое-то личное расследование, о котором никому ничего не рассказывал.

Он указал на распечатку.

— Его выписки с банковского счета указывают, что он провел по крайней мере месяц в разных местах Албании и в столице Косово и, наконец, чуть больше месяца в Аргентине. Мы смогли локализовать гостиницы и несколько ресторанов, где он питался. Много подозрительных закоулков, куда никому бы не пришло в голову соваться. Траты денег направо и налево, оплаты картой, которые позволили нам проследить его передвижения в целом, но из этого невозможно узнать ни чем он конкретно занимался, ни причины его поездок. Всего этого слишком мало, чтобы использовать как бы то ни было. Мы не знаем, что надо искать.

— Можете оставить мне копию этих выписок? А заодно фотографию Микаэля Флореса?

— Никаких проблем. Надеюсь, вы сделаете то же самое с вашим досье.

— Разумеется.

Блезак подтолкнул к нему другое фото:

— Оно оказалось на стене его лаборатории, под массой других снимков, в отличие от тех, которых там не хватало. Это единственное, которое мы нашли в связи с его последними поездками. И речь опять идет об Аргентине.

Николя рассмотрел снимок. На нем был запечатлен человек испанского типа, сидящий на ступенях. Сложив свои большие и указательные пальцы в виде двух кругов, он приложил их к глазам, словно невидимый бинокль.

Капитан полиции перевернул фотографию. На обороте рукой Микаэля Флореса в самом центре белого прямоугольника было подписано: «Эль Бендито, Боэдо, Буэнос-Айрес».

Эль Бендито… Блаженный.

— Согласно банковским выпискам, которые соответствуют его пребыванию в Аргентине, Флорес совершил там небольшое путешествие. В июле две тысячи десятого он съездил в Арекито, местечко в самом центре страны, в четырехстах километрах от Буэнос-Айреса, и провел там четыре дня.

Он показал это место пальцем на карте.

— Потом остановился на три дня в гостинице «Гран Гуарани» в Корриентесе, в семистах километрах к северу от Буэнос-Айреса, всего в двух шагах от парагвайской границы. А потом больше трех недель оставался в аргентинской столице, перебираясь из отеля в отель почти каждый день. Похоже, так он изучил Буэнос-Айрес вдоль и поперек, квартал за кварталом. И его последняя гостиница перед возвращением во Францию находилась как раз в районе Боэдо.

— Там, где он снял этого человека…

— Точно…

— Значит, он нарочно искал этого типа в Буэнос-Айресе.

— Да, мы тоже так думаем.

— И вам удалось что-нибудь вытянуть из этого снимка?

— Невозможно. Да и как, по-вашему, мы могли бы добраться до этого Эль Бендито? В одном этом районе больше тридцати тысяч жителей, Буэнос-Айрес — настоящий муравейник. Да и кто нам сказал, что он действительно живет в Боэдо? Данных слишком мало, чтобы можно было их использовать, даже если допустить, что Аргентина тут играет важную роль. Мы все-таки искали, звонили в несколько гостиниц, где останавливался Флорес, посылали фотографии. Но, как и следовало ожидать, спустя два года никто не сохранил о нем ни малейшего воспоминания.

Николя снова посмотрел на портрет человека, изображавшего бинокль перед глазами. Пикана, Аргентина… Быть может, это фото было одним из ключей.

— Вы не напечатаете мне этот снимок в цвете и хорошего качества?

— Если хотите.

Белланже перешел к следующим вопросам:

— А на убийцу вы что-нибудь нашли? Или все на мертвой точке?

— Увы, да, на мертвой точке. Ни следов, ни мотива, ни подозреваемого. И тот факт, что сам Микаэль Флорес оставил очень мало следов, нам не больно-то помогает.

Зазвонил стационарный телефон. Майор посмотрел на Белланже и сказал в трубку, что перезвонит позже. Взгляд его сине-зеленых глаз вернулся к Николя.

— Мы попытались разобраться, что за человек был этот Микаэль Флорес. Настоящий авантюрист, путешественник-экстремал, как вы сами могли догадаться. Его привлекали самые мрачные сюжеты нашего мира. С одной стороны, он был способен слиться с любым пейзажем, раствориться в нем — прямо как хамелеон. Все, кто с ним работал, его друзья, нам это твердили. Он без колебаний менял внешность, примерял на себя разные личины, обживался среди местного населения в течение нескольких недель. Короче, шел на все, чтобы делать столь сильные снимки, какие вы видели в его лаборатории.

— Они в самом деле производят впечатление.