Она умолкла, потому что мимо поехала на вызов полицейская машина с вопящей сиреной, и продолжила, когда вой стих:

— Татуировка — это что-то вроде штрихкода, с ее помощью девушек различают. Я проверила, какой из них соответствует татуировка «02.03–07.08-09.11–04.19», записанная на стене. Она как раз последняя в списке: 10 августа 2011-го. Это ведь ее вы нашли живой под деревом, верно?

Шарко кивнул, открыв рот, словно загипнотизированный.

— У них явно что-то не срослось, — продолжила Люси. — Что-то помешало похитителю явиться на встречу, несмотря на ставку в игре. И это что-то позволило слепой девушке остаться в живых, а иначе ей, возможно, это ни за что бы не удалось.

Молчание. Перед ними красовалась серая Сена, восхищая сотни туристов, рассыпавшихся по ее берегам. Шарко чувствовал, как в нем все бурлит, но в конечном счете разве он не обрел снова ту Люси, которую всегда знал? Упрямую, дерзкую тигрицу, движимую охотничьим инстинктом? Люси, которая не переставала его удивлять.

Взгляд сыщика проследил за туристическим автобусом, проезжавшим по Новому мосту.

— Она осталась жива, потому что он умер, — тихо сказала Люси.

Чем дольше он думал, тем больше это казалось ему логичным. Таким образом вполне объяснялось, например, внезапное исчезновение Макарё из дома, снятого в Сен-Леже… Или наличие спрятанных под полом предметов и картин, которые он не взял с собой.

Похититель девушек мертв…

Шарко снова перевел взгляд на Люси. Ведь она могла опять подвергнуться серьезной опасности! Но он сдержался, не стал ее ругать. Потому что ему надо взять себя в руки, так же как перед Пьером Фулоном. Чтобы не сорваться.

— Но как? — спросил он твердо. — Как тебе это удалось?

— Просто включила голову. Видишь ли, я думаю, что Стикс, упомянутый на обложке блокнота, — «По ту сторону Стикса Ты указал мне путь» — это особое место. В мифологии так называется река в преисподней. «Найди К у Реки» для меня означает, что у похитителя была назначена у Стикса встреча с неким К. Я возьмусь за этот след и попытаюсь понять символику кругов. Пороюсь в Интернете, может, что-нибудь и найдется.

У Шарко вместо глаз были пушечные жерла, так что Люси сочла уместным оправдаться:

— Ну, признайся, ведь я все-таки была тебе полезной в этом деле, а? Добавочные мозги никогда лишними не бывают, если надо справиться с тремя миллиардами проблем, которыми вас засыпало. Я знаю, что у меня еще осталось несколько дней декретного отпуска, но, Франк, мне не терпится снова взяться за работу. Мне не обязательно таскаться по местам преступлений, но я ведь могу остаться в…

Шарко приложил палец к ее губам, вынуждая умолкнуть.

— Пока я ничего и слышать не хочу, ладно? Дай мне время… переварить все это. Усвоить тот факт, что моя почти жена роется в моих вещах и осмеливается соваться в гиперопасное место, тогда как…

— Это не было гиперопасно.

— …а я-то считал, что ты спокойно сидишь у нас дома. И моя почти жена врала мне, злоупотребляла моим доверием.

Он посмотрел на часы, с видом несколько холодным, отстраненным.

— Сегодня ночевать дома не буду.

— Куда едешь?

Шарко поколебался. Но он не мог лгать ей, хотя порой и жалел об этом.

— В тюрьму на острове Ре… В конце дня надо будет порыться в журналах свиданий. Переночую в отеле, чтобы не садиться за руль сегодня вечером.

— Вообще-то, выписки из журналов можно и по факсу переслать. — Она кивнула на папку у него под мышкой. — С кем ты там хочешь повидаться? С каким-нибудь зэком?

— Брось, Люси, ладно? Лучше бы ты не донимала меня вопросами, а съездила за детьми, и потом мы бы встретились дома. Мне бы хотелось поцеловать близнецов перед отъездом.

Люси кивнула и прижалась к нему:

— Мне жаль, Франк. Но это сильнее меня.

Шарко вздохнул. Если бы мог, он, возможно, оттолкнул бы ее, наорал, но он был на это совершенно неспособен.

Если бы она не была такой, как сегодня, он никогда бы ее не встретил. И не полюбил.

Он взъерошил ей волосы.

Вот чертова парочка.

— Знаю…

26

Сидя на тенистой террасе кафе, Камиль ела бутерброд, когда зазвонил ее телефон.

Она поспешно ответила, поскольку с нетерпением ждала этого звонка.

— Спасибо, что позвонил, Борис.

— Привет, Камиль. Получил твое послание. Это еще что за бред? Теперь тебе вдруг сделался нужен регистрационный номер? Господи, разве ты не должна быть в дороге, ехать в отпуск?

— Я и еду.

— Что-то я шума мотора не слышу.

— Я перекусываю на солнышке, с очками на носу, рядом с Фонтенбло. Синее небо, птички поют, счастье.

— А ты, часом, не собираешься залезть в какое-нибудь другое дело? Сначала твои поиски с моего компьютера, профиль ДНК, а теперь вот эта просьба…

Камиль вздохнула, опять вспомнив о маленьком скелетике, об ужасных фотографиях в лаборатории, о крови в комнате Флореса.

— Слушай, я тебе потом все объясню, ладно? А пока прошу у тебя всего лишь информацию. И если ты мне звонишь, значит добыл… Я ошибаюсь?

Недолгое молчание.

— Ты зануда, Камиль, тебе это известно?

— Это мое фабричное клеймо.

Камиль догадалась, что он улыбается, и представила его в кабинете, сидящего, задрав ноги на стол, и с бутылкой кока-колы лайт в руке.