Читаем Страх полностью

Ты побрил ее, сделал татуировку… Татуировку делают животным, это знак обладания. Ты лишил ее прежней личности, так, что ли? Чтобы она стала только твоей? Чтобы родилась заново? Чтобы отмыть ее от зла, которое она совершила? Ты хочешь, чтобы она была чистой, для того и поместил там ванну и оставил большое количество молочка для очистки тела. Нежная кожа… Гигиена для тебя важна. Как и для этих анатомов, вскрывающих тела… Ты сравниваешь себя с ними? Они тебя восхищают? Пытаешься им подражать?

Шарко повернулся к картинам. В потемках угадывались холодные лица, глаза выдавали научное любопытство, смешанное с чем-то вроде вуайеризма. Да, да, это подглядывающие, пришедшие исследовать запретное, пофлиртовать с Костлявой. Что искали эти люди в лоснящихся внутренностях мертвеца? Какие ответы на какие вопросы?

Франк присмотрелся к выражению лиц, перебрал их одно за другим и остановился на том, что было изображено на первом полотне с многими участниками. Впечатление было такое, что человек смотрит куда-то на пол, то есть за передний план картины. Словно его глаза были устремлены прямо под матрас, на котором лежал Шарко.

Вторая картина висела таким образом, что лицо участника, державшего крышку черепа, было направлено туда же.

Поразительно. Невероятно. Франк встал, ощутив укол любопытства. Оптический эффект был потрясающим. Он встал и нажал кнопку выключателя. Голая лампочка залила каморку белым светом, почти резавшим глаза.

Да ты, похоже, игрок… Прячешь что-то и сам же мне показываешь. А все потому, что ты уверен, что мы не умеем видеть, как ты сам заявил в послании, оставленном в подземелье. Ты ведь считаешь себя высшим существом, а нас держишь за дураков.

Внезапно его сердце забилось чаще. Он приподнял матрас, сетку, оттолкнул все это в сторону. Снова взглянул на застывшие лица. Потом опустился на колени и стал простукивать плинтус вдоль стены, изучать одну за другой половицы, пытался найти зазор, пошевелить их.

И вдруг ему удалось зацепить одну возле стены, а потом и снять ее. Под ней оказалась полость сантиметров двадцать глубиной. Франк просунул туда руку, пошарил и вынул закрытую картонную коробку, покрытую слоем пыли.

Бинго!

Он выпрямился и тихонько ее встряхнул. Потом положил на кровать.

Шарко провел языком по пересохшим губам. Он не спешил. Этот момент принадлежал ему. Редкое мгновение, когда он совпал по фазе с тем, на кого охотился.

Когда тот начал рассказывать ему свою историю.

Он осторожно поднял крышку.

Внутри лежало несколько прозрачных пластиковых пакетов. В одном пачка фотографий. Во втором бумажник. В третьем блокнот и цифровой диктофон. А в четвертом… Шарко сощурился: свернутые в трубку листы бумаги формата А4, прядь черных волос и обрезки ногтей. Весь этот кератиновый мусор был ему отвратителен. А главное, зачем его хранить? Фетиши? Или, быть может, трофеи, потребность оставить себе что-то от своих жертв на память?

Лейтенант надел резиновые перчатки, которые нарочно оставил в кармане пиджака, и открыл пакет с бумажником. Он был из грубой светлой кожи и сшит вручную. Шарко открыл его и, непроизвольно вскрикнув, выронил из рук.

На пол посыпались человеческие зубы. Целая дюжина лежала в бумажнике, словно монетки.

Да что же ты за извращенец такой?

При виде этих человеческих останков ему в душу закралось ужасное подозрение. Он подобрал бумажник, внимательно его осмотрел, понюхал. Неужели это…

Ведите себя так, будто оно этим не является!

Он с отвращением засунул его обратно и кончиками пальцев, гораздо менее уверенным жестом, развернул три листа, находившиеся в другом пакете. Это были черно-белые рисунки, изображавшие омерзительных чудовищ за тюремными решетками, какие-то гнусные хари, расколотые, словно зеркала, зловещие тени с длинными окровавленными ножами в тех же в застенках.

Повсюду смерть, кровь, страдание и заточение.

Произведения сумасшедшего, подумал Шарко. Может, этот псих сидел в тюрьме, тем и объясняется присутствие решеток? Еще один вероятный след…

Каждый рисунок был очень мелко подписан внизу двумя инициалами: ПФ. Они же вышли из-под его руки, и он ими наверняка гордился, потому, не удержавшись, и засвидетельствовал свое авторство. Шарко задумался, легко ли будет прошерстить всех ПФ, сидевших в тюрьме, и, размышляя дальше, сам же себе ответил: да, ведь он располагает ДНК этого ПФ — прядью его волос и обрезками ногтей. Достаточно пропустить эти данные через Национальную автоматическую базу генетических отпечатков, поскольку все заключенные туда внесены.

Он с предосторожностями свернул рисунки и положил их на место. Если на этих листках есть отпечатки пальцев, эксперты в лаборатории способны их найти. Ничем нельзя пренебрегать. Нюх сыщика — это хорошо. Но иногда компьютеры лучше.

Шарко становилось не по себе, он чувствовал полное опустошение. Слишком много ужасов и волнений для одного дня. А тут еще эта комната и эти взгляды со стен, давившие на него, как наковальни, словно в них запечатлелось само Зло. И этот бумажник с его зловещим содержимым…