Нина Михайловна Молева

Сторожи Москвы

Предисловие

Лес был глухой. Дремучий. Неохотно уступавший вьющимся среди корней ручьям, незаметно сливавшимся в речки. Тем более болотам, перекрывавшим каждое устье.

Будущая Московская земля – никакие экспедиции и дискуссии археологов еще не позволяют достаточно точно сказать, когда пришел сюда человек. Все ограничивается редкими находками и многочисленными предположениями. Пять или шесть тысяч лет назад? Бесспорно одно – это случилось в каменном веке.

Каменный век, иначе эпоха палеолита, слишком широк в своих границах: от 80-го до 13-го тысячелетия до нашей эры. Покрывавший Подмосковье ледяной покров время от времени отступал на север, а за ним туда же тянулся растительный и животный мир.

Тепла хватало ровно настолько, чтобы образовалась тундра. Пологие возвышенности среди множества речек, озер и болот покрывала низкорослая зелень. Были там брусника, багульник, копытень, по-прежнему привычные для Подмосковья, по-прежнему входящие в народную аптеку.

Знаменитый голландский путешественник и художник, посетивший Россию на переломе XVII–XVIII столетий, Корнелис де Брюин долгие месяцы провел в особенно полюбившейся ему Москве. Ее заваленные снедью рынки поражали воображение европейца. Де Брюин не мог не заметить, что брусникой заросли все пригороды столицы и что москвичи предпочитают ее настой всем прохладительным напиткам и уж непременно используют как жаропонижающее. Отчего бы ни поднималась температура – начиналась «горячка», около больного тут же появлялась моченая брусника с патокой.

Вечнозеленый пушистый кустарник багульника годился на все случаи жизни – от простуды, ревматических болей, астмы, любых эпидемических заболеваний, коровам, лошадям, свиньям при многих их болезнях до нашествия моли, от которой сухими веточками перекладывалось добро в укладках и сундуках.

Стелющемуся по земле, похожему своими листьями на след конского копыта копытню приписывалось также множество лечебных свойств, но главное – способность вылечивать от пьянства. Столовая ложка отвара, влитая в стакан водки, способна вызвать на долгие годы отвращение к алкоголю.

И до сих пор эти растения не потеряли своих свойств, особенно для тех людей, кто родился там, где эта зелень выросла.

Сохранились от каменного века не одни растения. Москва окружена множеством озер ледникового происхождения.

На Рогачевском шоссе, у села Озерецкого, три озера – Долгое, Круглое и Нерское, сохранившиеся как части гигантского ледникового водоема. Характерной овальной формы, они словно тонут в сплошных торфяниках, из которых берет свое начало живописная Воря.

В двадцати километрах от станции Тучково, Смоленского направления, в таких же топких местах лежит озеро Глубокое. В ледниковый период задерживаемые холмами и впадинами талые воды образовали здесь огромный водоем. Его глубина и сейчас местами достигает без малого сорока метров. Но само водное зеркало постепенно начало заболачиваться и зарастать – слишком хорошей средой для водорослей и растений стали отложившиеся на дне так называемые черные юрские глины. И только птицы, летящие на юг и возвращающиеся по весне на север, по-прежнему опускаются здесь на отдых, да все так же берет свое начало речка Малая Истра.

Озеро Киево, в километре от станции Лобня, Савеловского направления, – мир чаек, одна из самых крупных их колоний в Европе. До трех тысяч пар выводят здесь птенцов, умещаясь на площади около двадцати гектаров, теснясь на топких болотах и – настоящее чудо! – на большом плавающем острове из густо переплетенных корневищ водолюбивых растений. И это притом, что глубина озера не превышает полутора метров.

Стоит вспомнить и о доледниковом рельефе земли – он хорошо сохранился в знакомой москвичам Теплостанской возвышенности: от Ясенева и Беляево-Богородского до излучины Москвы-реки у Лужников. Пусть ей и далеко до настоящих гор, но все же она достигает 253 метров над уровнем моря и 130 над уровнем реки.

Человек скорее всего ступил на эту землю примерно 23 тысячелетия назад, когда граница материкового льда проходила по Верхней Волге. Находки в Рублеве и Крылатском свидетельствуют, что водились здесь в те времена мамонты, первобытные быки, мускусные овцебыки и северные олени. На берегу Сходни, рядом с Братцевом, археологами обнаружена часть черепа неандертальца.