Читаем Стороны света (СИ) полностью

Дом, когда Питиво нашел шарик селенита, был уже давно оставлен, а сам Питиво — вечно-не-мертв. Небольшая комнатка у лестницы все еще хранила следы поспешного отъезда, будто собирались, второпях сгребая ценные вещи, а бусы зацепились за что-то и порвались. Лич не погнушался встать на четвереньки и излазить все углы в поисках других бусин, но была только эта, жемчужно-серая, мигнувшая бликом в щели у порожка.

— А что вам известно? — спросил Питиво, возвращаясь в настоящее.

— Только имя последнего владельца.

— Любитетакиевещи?

— Люблю точно знать, кудатакиевещи деваются, посколькутакиевещи имеют обыкновение появляться в самый неожиданный момент.

— Полагаю, у вас с собой что-то интересное, светен?

— Вам не понравится. Помните историю о пропавших детях?

А потом действительно была музыка. Два такта чистого света силой и голосом — так инквизитор разомкнул сеть защиты на саквояже. Еще два, чтобы снять такой же полог с узкого футляра выполненного… Тьма хранящая… Свернутая, сжатая до каменной твердости вода! А под ней… Тишина. Которая не должна звучать, но звучит.

— Отомрите, маджен Андрзедж, это всего лишь копия. Деревянная болванка и эхо оригинала. Ваш изумительно реалистичный морок поплыл и суть просвечивает. Что вы слышите?

— Ничего не… Тишину. Я слышу тишину. Целую бездну тишины, — ответил некрарх, в замешательстве крутнул трость между костистыми ладонями. И правда — поплыл. Давно не доводилось терять контроль, и это тоже приводило в замешательство. Любопытный эффект.

— Все верно. Вы антагонистичны. Вы воплощенная не-жизнь. Душа, поглощенная тьмой порога. А то, что питало оргинал — жизнь-вопреки. У грани света тоже есть свой порог, и он куда беспощаднее того, что знаете вы, маджен темный.

— Позволите мне снять копию образа?

— Даже дам подержать. При одном условии, — невозмутимо отозвался светен. — С вас подробный рассказ. Под запись. Для протокола. Вы ведь помните, как все началось? Тогда, когда вы еще были живы.

— Последние дни только об этом и помню… вспоминаю. Уже?

— Скоро.

— А у нас только две «биты», светен. Хотя вы обещали, что я смогу расставить и другие фигуры.

— Время еще есть. И вот вам для начала парочка занятных штучек.

Инквизитор взял блюдце под пустующей чашкой, и одну за другой, как леденцы, уронил на него цветные бусины, опаловую и янтарную. Опаловая была прохладная, чуть потертая, но яркая, приплюснутая с одной стороны и явно прежде была не на нитке, а какой-нибудь броши, кольце или в кулоне. Янтарная — неровная, будто оплавившаяся, тусклая и теплая, от нее до сих пор било смертной болью и отчаянным желанием выжить. Рядом с блюдцем легла пробирка из закаленного магстекла с бисеринкой крови. Алый шарик качнулся и распался дымкой, которая обволокла стенки, а потом снова собралась в алую каплю.

— Я должен об этом хорошенько поразмыслить, — проговорил Питиво, следя, как алое снова размазалось по стеклу.

— Непременно, маджен Андрзедж, непременно.

Ливиу торчала на крыльце управления и, как кошка, щурилась на солнце. Такая довольная, что Арен-Тан краем ощутил нечто похожее на зависть. Все-таки женщины — удивительные, а удивительные женщины удивительны бесконечно. Столько пережить и остаться собой — не каждому под силу. А еще Дары. Пусть она их больше не носит, но связь сохранилась. Тем более, один из ключей — ее ритуальный клинок. Кем нужно быть, чтобы пустить себе кровь за гранью, где связь энергетического тела с физическим весьма неустойчива? Гением или сумасшедшим?

Фактически, за грань выходит проекция, которую принято называть некроформой или боевой формой, а живое остается на пороге. Но эта — умудрилась. И вытащила обратно суть обожаемого куратора по практике, начхав на его привратную ленту и невозможное. Именно тогда спящий дар Крево и кровь носителя сути огневрана заявили о себе. Так что ее «я черномаг, я все могу» невероятно близко к истине. Главное, ей самой об этом не знать. Так еще одного Ясена Холина можно получить. Вседозволенность и универсал вне категории — слишком опасный коктейль.

Был момент, когда Арен-Тан сомневался, что Ливиу удастся выйти из метаморфозы цельной, восстановить раздробившееся сознание, совладать с мешаной кровью, принять наследие Крево и обуздать вечное пламя. Именно младший Холин должен был стать для нее резонатором, он подходил идеально, но как показала и продолжает показывать практика, слишком часто идеалы не выдерживают столкновения с реальностью, и тогда решает случай: взгляд, жест, встреча не в то время и не в том месте, мимобеглый эльф (эти везде лезут!) и чувства. Чувства всегда вмешиваются. Арин говорит это постоянно и постоянно велит учитывать, а как их учесть, если вот — стоит, жмурится и… Хочется обычного.

Арен-тан прикрыл глаза на мгновение, чтобы тоже уловить тепло сквозь веки, но шебутную темную (ведьму ни одна трансформа не исправит) будто Мор в темечко клюнул выбрать именно эту секунду, чтоб ломануться со ступенек.

— Светен Арен-Тан! — не то поздоровалась, не то попыталась извиниться нахалка и бросилась помогать собирать раскатившееся добро.