Читаем Сторно полностью

Конечно, все наши телодвижения не могли остаться незамеченными. Вдалеке с окраины села хлестнул винтовочный выстрел, потом ещё один. Не прошло и четверти часа, как на дорогу выползли два броневика и шесть грузовиков, из которых начали выскакивать солдаты. Прошло ещё четверть часа, и с той стороны донёсся шум мощных двигателей. Вот на шоссе появился первый танк. Тройка. За ним другой, третий. Началось.

10-00. Что-то мне совсем стало нехорошо, когда в полусотне метров от нашего танка взметнулся взрыв гаубичного фугаса. Второй взрыв прогремел ближе к лесу. Третий ударил рядом с ручьём. Немецкий артдивизион начал пристрелку. А это означало, что очень скоро нас начнут равнять с землёй.

От отчаяния я закусил кулак, но вдруг всё как-то неуловимо изменилось, когда с востока донеслись далёкие пушечные выстрелы. Сделав по нам только один залп, немецкие гаубицы замолчали. Правда, и этого залпа нам хватило за глаза. Близкий взрыв тряхнул зенитку, на состоянии которой, впрочем, это никак не отразилось. Но бойцам пришлось повозиться, снова устанавливая её на место и выводя горизонтали. Другим взрывом оглушило двух бойцов, одного из которых пришлось отправить в тыл.

Вражеская артиллерия внезапно замолчала, из чего я сделал вывод, что у немцев в тылу появились серьёзные проблемы. Мои догадки подтвердила далёкая канонада и докатившийся сюда глухой грохот взрывов.

Но, как говорится хрен редьки не слаще. Не гаубицы, так куча танков. И нынче, похоже, нам предстоит нажраться именно ядрёного хрена. Вдали немцы отцепляли от грузовиков пушки, в поле выползли танки, а за густо двинула пехота. Сначала я пытался считать, потом бросил.

Подозреваю, что немцы сообразили, что их собираются взять в клещи. А поскольку весь наш импровизированный заслон выглядел со стороны хлипко и никудышно, они решили всем кагалом пробиться именно здесь, чтобы соединиться со своим корпусом. Я выругался сквозь зубы. Только этого нам и не хватало!

Д-дух, ударила наша тридцатьчетвёрка. Есть! Немецкий танк вздрогнул, выплюнул тёмное облачко и окутался дымным пламенем. А вот и ответ. Башня и корпус тридцатьчетвёрки вздрогнули сразу от трёх попаданий. Бр-р. Каково там мужикам внутри. Однако, похоже, нашим танкачам не понравилась роль мишени, и они принялись маневрировать. Короткая остановка. Д-дух. Есть попадание. Молодец Варик, бьет как на стрельбище.

От моста стеганули сдвоенные выстрелы зениток, через пять секунд ещё, потом ещё. Вот теперь пойдёт карусель! В ближайшие полчаса-час вероятность налёта нулевая. Вряд ли немецкие бомберы будут работать во время атаки своих войск. А нам сейчас важнее любой ценой отбрыкаться от танков.

Немцы приближались. 500 метров. 400. 300. Вот уже ударили немецкие танковые трёхдюймовки, их поддержали полевые батареи, и вспухли взрывы, наполнив воздух, сталью, пылью и дымом. Слева начали огрызаться наши пулемётыи подключились миномёты. Справа и слева хлопотали наши зенитки. Поле боя затянула дымная завеса. Взрывы рвали землю по всему рубежу, оглушающий грохот забил уши, на зубах заскрипела висящая в воздухе пыль.

200 метров. 100. Немецкая пехота пошла в атаку. Пулемёты неистовствали и захлёбывались от перегрева стволов. Слева хлопали миномёты, молотя по очереди, как колотушка сторожа. Наши пули перепутались с немецкими, пронизав воздух свинцовой сетью. И в том оглушающем шуме отчётливо выделялся характерный звонкий стук попаданий пуль и осколков по бойцам.

Я напряжённо вглядывался в поле, пытаясь сообразить, что к чему. Но какие к лешему соображения! Бой уже стал жить своей собственной жизнью и шёл по своим неписаным законам. Бросив ломать голову, я принялся вгонять пулю за пулей в мелькающие среди дыма серые фигурки, тихо бормоча под нос:

А на войне, как на войне:

Патроны, водка, махорка в цене,

А на войне нелегкий труд,

И сам стреляй, а то убьют.

А на войне, как на войне,

Подруга, вспомни обо мне.

А на войне неровен час,

А может мы, а может нас.

Лежащий неподалёку под склоном связист Курянин от нетерпения ерзал на месте, но, помня о моём запрете участвовать в пострелушках, крепко сжимал мешок с рацией. Подозвав взмахом руки, я прохрипел ему в ухо:

– Давай связь с Пилипенко!

– Пока не отвечают.

– Вашу ж машу! Если всё обойдётся, я покажу ему, «не отвечают».

– Товарищ командир, есть, Пилипенко!

– Кузьма Петрович, что у вас? Приём.

– Вышли на рубеж, – прохрипело в трубке, – минут через пять начнём. Здесь их, как грязи. Наши стрелки и пулемётчики уже начали.

– Давай, Кузьма Петрович, поторопись, а то нас тут крепко прижали. Конец связи. Курянин, связь с батареей Строгова.

– Есть связь.

– Лейтенант Строгов, ответьте командиру…

– Здесь Строгов.

– Что у тебя, Валентин.

– Уже на позиции. В двух километрах на дороге слева вижу движение. Похоже, колонна танков. Есть мотоциклы и броневики. Ваш бой тоже, как на ладони.

– Ставь два орудия в сторону дороги и четыре в поле. Врежь гадам во фланг, но и дорогу закупорь. Мало будет две пушки, ставь три, но дорогу закрой.

– Всё понял. Сейчас начнём.