Читаем Стопы благовестника полностью

— Я необыкновенно рад тому, что Господь мне позволил быть на этом съезде, — говорил Василий Гурьевич. — Я вспоминаю первый съезд при Пашкове. Хотя съезд вынужден был тогда разъехаться раньше, но все-таки он не остался безрезультатным. Мысль о единстве сделалась ближе сердцам русских верующих и связь не формальная, а духовная все время существовала и не прекращалась. Брат, Каргель Иван Вениаминович, всеми любимый проповедник, получил духовное рождение у нас в Тифлисе и я рад видеть, как Господь благословляет его служение у вас. Когда я шел сюда, я думал: "Буду говорить о любви". Многие их верующих думают: "О если бы я был сильным проповедником подобно Сперджену и другим". Но если бы мы имели ангельское красноречие, а любви не имели, то были бы как медь звенящая и кимвал звучащий. Любовь — это жизнь, без нее все мертво и пусто. Любовь не может оставаться равнодушной при виде людских страданий. Мы слышим о голоде в России. Если мы не можем оставлять без внимания духовные нужды людей, то мы в равной степени не можем оставаться равнодушными и к телесным нуждам людей.

— Не надо вычислять точное время пришествия Христа, не ваше дело знать времена и сроки, — предупреждал апостол Павел. Человек в своем зазнайстве может поставить себя выше Павла и Христа. Разумно ли это? — вслух размышлял Василий Гурьевич. — В данный момент надо быть свидетелями Иисуса, подобно слепорожденному, восклицавшему после встречи со Христом: "Одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу".