Читаем Стопроцентная свадьба полностью

Спустя три месяца нашего с ним общения Тад кардинально поменялся. Он все еще любил меня, но вместо манившего харизмой мужчины я увидела жестокого тирана. Он сам решил показать мне это. Сам показывал, как калечит других “ради тебя, малышка” – это было его любимое выражение. Калечил он всех. Начиная от тех, кто кинет мне “привет”, заканчивая теми, кто неправильно кинет мне взгляд. Это была какая-то волчья любовь. Ненормальная. Страшная. Бесчеловечная. Несмотря на все чувства мы не были парой. Он никогда не прикасался ко мне, изредка обнимал, а лишь говорил. Говорил, говорил, говорил, много и о разном говорил. А я, как дите, сидела смирненько так, ручки сложила. Слушала. Жизни училась.

Переучилась.

Рассказывать о наших с ним отношениях я могу долго и страстно, но без улыбки, а лишь с горьким сожалением утраченного времени.

Он, наверное, руководствуясь правилом “лучше она от меня это узнает, нежели где-нибудь, с кем-нибудь за гаражами” ( а лучше бы я узнала о другой, темной, беззаконной жизни где-нибудь, с кем-нибудь, но будучи осознанным человеком) показывал мне иную сторону нашей России. Жестокую, бедственно-нравственную, печальную.

В 14 лет я видела, как люди дерутся из-за разного цвета кожи. Как шестнадцатилетняя мила делает оборот в домашних условиях. Как дворовые ребята лет так 18, останавливают какую-нибудь старушку и забирают у нее последние средства на выживание. Как взрослые парни, стадом, прислуживают Таду и выполняют каждую его прихоть. А соответственно и мою. Незаметно для себя, я поняла, что для Тада я стала смыслом жизни. Чем вызвана такая любовь от человека, который бил беременную девушку, оставил свою мать умирать в одиночестве и просидел в тюрьме больше, чем я живу мне было непонятно. Но в тот момент я и не знала этого. Я начинала только узнавать его и почему-то, никогда не боялась.

А главное, я поняла откуда искра в его глазах, которая была оружием против меня в нашу первую встречу. Под которой я стелилась, когда ощущала это сумасшествие. Это и в прям было безумие карих глаз, которого, так не хватало моим зеленым.

Я поняла почему он так сладко пах. Почему был притягательно загадочным. Я же всегда шла к монстрам. Помнишь?

Этот раз был не исключением. В нем не было ничего живого и искреннего.

Все его чувства оказались в наркотиках.

Все это безумие, которое я видела был лишь приход от какого-нибудь дерьма типа ускорителей или эйфоретиков. Со всем этим я тоже познакомилась. И все это сделало хорошенький надлом в моей жизни.

Если бы я была очередной милой со своего района, то могла бы хвастаться тем, что перепробовала множество порошковой дряни и делаю отличные, черт,.., в прочем, не важно…

Подсев на эту убийственную сладость я обезумела. Это грустно признавать, но люди сходят с ума не друг от друга, а от какой-то химической штуки, которая убивает твое сознание.

Шел день за днем. Я забыла свою прошлую жизнь и себя. Отрезала волосы, накупила кучу косметики.Переобулась.Я росла. Окончательно переехала к Таду. Мы жили довольно счастливо, хоть я до конца не знала его.

Мне нравились чертовы наркотики, на которые я нормально так подсела. Оказалось, что я убивала себя, пока он убивал других. Среднестатистическая семья в этой грязной России, если, конечно, союз ребенка-наркомана и шизофреника с кучей разных психологических травм можно назвать семьей.

Мне нравилось, что я нужна ему своим присутствием, хотя он часто оставлял меня одну.

Неделя за неделей.

Месяц за месяцем.

Прошел год.

Дрянь убивала мой детский организм. Решаюсь бросить.

Только в этой стране четырнадцатилетние дети пытаются избавиться от зависимости.

Первая,

Вторая,

Третья-

неудачные попытки

Я понимаю, что в ловушке.

Тад, в свою очередь особо не волновался по поводу этой дряни. Он обеспечивал меня, слушал мои песни, рассказывал о том, как нам будет с ним хорошо. Он много “лечил” меня словами. Он же так любил говорить.

Главной его слабостью было пропадать. Раньше, я подумала бы, что он работает или ездит к своим близким. У нас всегда было много денег, хотя он никогда не рассказывал откуда они. Он научил меня не заботиться о том, как берутся “бабки”, я должна была заботиться лишь о том, как я потрачу эти “бабки”.

Сейчас я, конечно, понимаю, как он доставал деньги и куда пропадал. Его криминальная жизнь, от которой он так щедро оберегал меня могла съесть его на сутки, трое, недели. Я оставалась одна. С наркотиками лицом к лицу.