Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

и пишет, от чего теплело на сердце и почему-то было просто радостно. И эти

чувства просились на бумагу…

Свое творчество Сергей предусмотрительно не давал читать никому,

даже самому близкому другу, хотя уже через пару недель у него набралось

стихотворений на небольшой сборник. Никогда не склонный к многословию,

Шадрин изливал на бумагу такое количество слов, что иногда поражался сам,

как лихо переплетались в его творениях чувства, Север, полярное сияние

и знание материальной части. Апофеозом поэтического угара, неожиданно

заставившим Сергея задуматься о собственной умственной полноценности,

был многостраничный опус, наполненный такими вот виршами:

А чувства бьются, как нейтроны,

И сердце, как ЦНПК,

Но наплевать ей на погоны,

И знаю я наверняка:

Моя любовь, как кремальера,

Задраена от всех и потому

Вовек не сыщешь баталера,

Чтоб выдал новую судьбу…

К счастью, критическое отношение, ко всему, что он делает, Сергея

не покидало никогда, и трезво оценив, что такое показывать живым людям

не стоит, а сам он при всей своей литературной плодовитости никак не тя-

нет даже на Петрарку, не говоря уже о великом Александре Сергеевиче, Ша-

дрин закрыл поэтическую страницу своей жизни. Тетради с виршами были

наглухо заперты в сейф на пульте ГЭУ, а сам офицер принялся с усиленным

426

Часть вторая. Прощальный полет баклана

рвением готовить недоделанную документацию и потихоньку сносить на ко-

рабль пряники, чай, сахар и прочие автономочные запасы.

Наконец подошел выстраданный всем экипажем день ухода на боевую

службу. За день до этого Шадрин полночи просидел над последним перед

трехмесячным перерывом письмом своей далекой гречанке. В своем посла-

нии совсем не коротко, а очень даже подробно Сергей рассказал, как корабль

готовился к автономке, что такое штаб флотилии, открыл Софии тайну терми-

на «разовые трусы с карманом», а в самом конце, очень смущаясь и краснея

даже перед бумагой, попросил разрешения заехать в Севастополь. Но боже

упаси, не к ней, конечно, а так… чтобы повидаться «случайно», и даже доба-

вил в конце «Целую».

После этого Шадрин запечатал письмо, тяпнул рюмку и четким строе-

вым шагом отправился к чете Копайгоры, с которыми договаривался отме-

тить уход в море. Там он, пряча глаза, боком сунул письмо Катюше, которая

должна была на пару месяцев слетать в Севастополь, и попросил передать

его лично в руки Софии. Катя понимающе кивнула головой, и сразу убра-

ла письмо в свою бездонную дамскую сумочку. После чего они все вместе

привели себя в нетрезвое состояние, и даже спели «Усталую подлодку», под

домашние пельмешки, заготовленные рачительной Катюшей в неимовер-

ном количестве.

Назавтра корабль покинул базу и помчался сквозь все противолодочные

рубежи охранять страну и Атлантику от супостатов, а супруга Игоря стала

собираться на родину. Боевая служба началась традиционно всеобщим от-

сыпанием после ужасов береговой подготовки, а потом постепенно вошла

в спокойное и деловое состояние. Командир был опытный, поэтому «насед-

ку» из штаба экипажу не подкинули, а сам командир палку в боевой подго-

товке не перегибал, справедливо полагая, что все возможное и невозможное

уже перегнул штаб еще на берегу. Шадрин, к неописуемому восторгу меха-

ника, с головой погрузился в зачеты на командира дивизиона, обложился се-

кретной документацией, но папку с личными планами все равно продолжал

таскать с собой даже в гальюн.

Знания ровно ложились в голову Сергея, но дремлющие в подкорке

мозга чувства все же вылились в очередное чудачество где-то на тридцатые

сутки похода. В тысячный раз рассматривая свадебные фотографии, на ко-

торых был запечатлен образ Софии, ему пришла в голову мысль увекове-

чить свои чувства в чем-то вещественном, раз уж не получилось в духовном.

Когда-то давно, еще в школе, Сергей трудился на так называемом учебно-

производственном комбинате, в цехе инкрустации по дереву. Резал шпон,

делал незамысловатые картинки и в итоге пристрастился к резьбе по дереву.

Увлечение с годами хоть и отступило на задний план, но набор резаков по де-

реву – штихелей – Шадрин всегда возил с собой, скорее уже по привычке.

И вот теперь ему пришла в голову гениальная идея: вырезать из дерева ста-

туэтку, а лучше статую Софии. До этого монументальной скульптурой Сер-

гей не занимался, но как деловой человек, да и просто офицер, способный

решать нерешаемые задачи, сразу подошел к делу серьезно и ответственно.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что самый большой кусок древесины,

который можно обнаружить на корабле, – это аварийный брус. Он имелся

в каждом отсеке и являлся неотъемлемой частью средств по борьбе за жи-

вучесть корабля. Брусы были закреплены за командирами отсеков, переда-

вались по описи, нумеровались и вообще считались неприкосновенными ве-

427

П. Ефремов. Стоп дуть!

щами. Но это Сергея мало волновало. Пробравшись под самое утро в 10-й от-

сек, когда вахтенный размазывал сопли по столу в ВХЛке, Шадрин быстро

и ловко отпилил от бруса метровый кусок и постарался незаметно переме-

стить его в каюту. К его удивлению и позору кормовой вахты, это удалось,