– То, как предательски и бездарно было пущено по ветру все то, что с таким трудом создавалось нашим народом, за что пролито столько пота и крови. Страна чуть было не была разрушена полностью. Хорошо хоть, Путин появился вовремя. Единственное положительное деяние пьяньчужки Ельцина.

– Понимаю вас… Но теперь этого уже не случится. Фундамент под развал страны был заложен сразу после того, как вас не стало. Теперь, не сомневаюсь, будет заложен другой фундамент. Ну, а история с Китаем как вам?

– Действительно, феноменально. У меня были все же некоторые сомнения по поводу частной собственности. Но после знакомства с вашими материалами пропали.

«Точно таблетка начала действовать. Явно перестал говорить о себе во множественном лице. И седых волос вроде как поменьше стало», ― отметила Карма.

– Если вы не против, я на основании этих материалов набросаю тезисы для Косыгина от своего имени, ― продолжил Сталин.

– Конечно, Иосиф Виссарионович. Для того их вам и передавали. У вас, наверное, накопились вопросы после знакомства с материалами?

– Появились. Некоторые темы хотелось бы изучить глубже. Вы могли бы сделать для меня дополнительно копии кое-каких документов согласно вот этого списка? ― ответил он, протянув Карме листок. Та быстро пробежала по нему глазами и кивнула головой.

– Все приготовлю.

– Тогда я к вам сегодня опять загляну на огонек.

– Будем рады.

– Карма, а армия у вас есть?

– Есть. Небольшая, но высокопрофессиональная и отлично подготовленная.

– Вы что же, с кем-то воюете? Или между собой?

– Нет, что вы. На Мечте мир и покой. Это космические войска. Космос велик, и бывают разные ситуации. Мы стараемся со всеми договариваться. Но наше руководство придерживается точки зрения американцев, что доброе слово, подкрепленное «Кольтом», лучше, чем просто доброе слово.

Сталин рассмеялся:

– Не слышал от американцев такого, хотя общаться приходилось немало. По сути, верно. Ваш капитан, наверное, пойдет служить в вашу космическую армию?

– Скорее всего. Он с семнадцати лет в армии, и ему нравится служба. Хотя учиться придется много.

– Ничего, подучится. Скажите, а тюрьмы у вас есть?

– Чего нет, того нет.

– У вас что же, полностью отсутствует преступность?

– Практически полностью. Во-первых, система воспитания, о которой я рассказывала. Во-вторых, отсутствуют мотивы. Кражи, грабежи и прочие имущественные преступления исключены полностью, потому что у всех всего вдоволь, а это ведь львиная доля всех преступлений. В-третьих, неотвратимость наказания. У нас при всем желании невозможно совершить преступление, которое осталось бы нераскрытым. От микророботов, о которых я тоже рассказывала, укрыться невозможно.

– А политические статьи?

– Вы имеете в виду инакомыслие? У нас за это не наказывают. Наоборот, разные взгляды на проблему приветствуются, потому что позволяют лучше понять ее и выработать более действенные методы ее решения.

– Что, и милиции нет вовсе?

– Есть. Полиция. Но роль полицейских выполняют роботы, и функции у них скорее спасательные. Оказывают помощь, если человек попадает в какую-то трудную ситуацию.

– И что же, у вас вообще никогда ничего не случается?

– Очень редко бывает. Ревность, состояние аффекта, и тому подобное непредумышленное. Наказание ― добровольная ссылка на необитаемый остров на срок, пока человек не поймет, что перестал быть опасным для окружающих.

– А борьба за власть?

– Отсутствует, поскольку власти в вашем понимании у нас нет. Обществом в повседневной жизни управляет мощный искусственный интеллект. Да и то: что значит ― управляет? Следит за инфраструктурой, бесперебойными поставками для армии, детских центров, координирует работу исследователей и прочее подобное. Люди в абсолютном большинстве с властью никак не взаимодействуют. Они живут в индивидуальных домах с автономным энергообеспечением и производят на домашних синтезаторах все необходимое. Все бесплатно. Магазинов у нас нет. Больниц нет. Медицина автоматическая, с помощью нанороботов. Денег тоже нет. Где-то так, Иосиф Виссарионович.

Сталин слушал ее, едва не раскрыв рот. Глаза его горели. Морщинки на лице заметно разгладились. И даже оспинки как-то поблекли. ― «Действует таблеточка, действует», ― мелькнула мысль у Кармы.

– Да, за такое будущее стоило бороться, ― произнес он.

– Иосиф Виссарионович, посмотритесь в зеркало.

– Что? Зачем?

– Сами увидите.

Сталин подошел к зеркалу, которое присутствовало в кабинете, и взглянул на свое отражение. Увиденное настолько потрясло его, что он не отрывался от зеркала с полминуты.

– Фантастика, ― произнес он, поворачиваясь.

– Пожалуй, мне пора, Иосиф Виссарионович. Боюсь, скоро наступят последствия, о которых я предупреждала. От греха подальше…

Секунду Сталин непонимающе смотрел на нее, а затем открыто и заразительно рассмеялся, и Карма подхватила этот смех.

– Ну, вы и комик, Карма. Ладно, идите. Вечером увидимся. У меня скоро очередное совещание с производственниками…

Глава четырнадцатая