Читаем Столыпин полностью

Был один закон, который мог бы своей цели достичь и стать предвозвестником новой эры; правительство его приняло и поднесло Государю на подпись: это «закон о еврейском равноправии». При диких формах современного антисемитизма (мемуары изданы в 1942 году. – Авт.) тогдашнее положение евреев в России может казаться терпимым. Но оно всех тяготило как несправедливость, потому такая реформа была бы полезна».

В. Н. Коковцов, министр финансов в кабинете Столыпина и его преемник, так описывает этот эпизод:

«…Столыпин просил всех нас высказаться откровенно, не считаем ли мы своевременным поставить на очередь вопрос об отмене в законодательном порядке некоторых едва ли не излишних ограничений в отношении евреев, которые особенно раздражают еврейское население России и, не внося никакой реальной пользы для русского населения, потому что они постоянно обходятся со стороны евреев, – только питают революционное настроение еврейской массы и служат поводом к самой возмутительной противорусской пропаганде со стороны самого могущественного еврейского центра – в Америке» (Цит. по: Рыбас С., Тараканова Л. Указ. соч. С. 177).

Столыпин хотел провести это решение быстро. Министры представили свои предложения. Его поддержали все. Это было в декабре 1906 года, то есть в самом начале столыпинского премьерства.

Журнал Совета министров долго находился у Николая II и вернулся Столыпину неутвержденным.

Царь мотивировал свое решение в письме:

«Петр Аркадьевич.

Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным.

Задолго до представления его мне, могу сказать, и денно, и нощно, я мыслил и раздумывал о нем.

Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, – внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям…

Николай».

Получив отказ, Столыпин обратился к царю с предложением провести указ общим законодательным порядком, через Думу. Царь согласился.

Однако ни Вторая, ни Третья, ни Четвертая Думы не обсуждали этого законопроекта. Очевидно, что он не устраивал ни левых, ни правых. Для левых поддержка означала признание за «реакционером» и «антисемитом» исторической роли разрешения вопроса, который должен был считаться неразрешимым в царской России. (Этот аргумент приведен как главный в сборнике документов «Убийство Столыпина». – Нью-Йорк, 1989.) Для правых это тоже было неприемлемым в силу их неуступчивости по отношению ко всем либеральным переменам.

Вообще «еврейский вопрос» был одним из главных политических тем того времени. Столыпин это понимал и считал, что разрешение проблемы лежит только в предоставлении евреям полных общегражданских прав. К тому же он придавал особое значение «экономическим способностям» евреев и считал, что это надо использовать во благо страны.

Вот как оценивал сложность «еврейского вопроса» в начале века В. В. Шульгин, тогдашний лидер думской партии националистов:

«…Столыпин, как мощный волнорез, двуединой системой казней и либеральных реформ разделил мятущуюся стихию на два потока…» и «…раздавил первую русскую революцию. Но он не успел построить мост к еврейству».

А между тем, по мнению В. В. Шульгина, «мост» этот Столыпиным уже наводился: