Читаем Столпы Земли полностью

— Что-нибудь из книги пророков Ветхого Завета, — ответила Салли.

Джек вскинул бровь и удивленно посмотрел на дочь.

— Ах ты, хитрющая лиса, уже успела поговорить об этом с приором Джонатаном, а?

Салли виновато опустила глаза, но от ответа ее спас появившийся неожиданно Питер Зубило, молодой резчик по камню. Он был очень застенчивым и немного неуклюжим, вечно растрепанные волосы падали ему на глаза, но работал он красиво, и Джек был рад принимать его у себя.

— Чем могу помочь, Питер? — спросил он.

— Вообще-то я искал Салли, — робко начал тот.

— Ну вот, ты ее нашел.

Салли уже вскочила на ноги и отряхивала крошки хлеба с подола своей туники.

— Потом договорим, — бросила она отцу и вместе с Питером пошла к лестнице.

Джек и Алина переглянулись.

— По-моему, она покраснела, — сказал он.

— Мне тоже показалось, — ответила Алина. — О Боже, ей давно пора влюбиться в кого-нибудь. Ведь уже двадцать седьмой год пошел!

— Ну-ну. А я было совсем отчаялся. Неужто, думаю, так и останется старой девой.

Алина покачала головой:

— Ну нет, только не Салли. С ней все в порядке. Только слишком уж привередливая.

— Да ну? А чего же тут думать: все девки в округе давно положили глаз на Питера. Ждут не дождутся.

— Местным девицам подавай таких красавцев, как Томми, которые сломя голову носятся на лошадях и достаточно богаты, чтобы носить вышитые шелком плащи. Салли совсем не такая. Ей нужен кто-то умный и чуткий. Мне кажется, Питер как раз тот человек.

Джек согласно закивал. Ему никогда не приходили в голову подобные мысли, но сердцем он чувствовал, что Алина права.

— Она вся в бабку, — сказал он. — Моя мать тоже в свое время влюбилась в чудака.

— Салли очень похожа на твою мать, а вот Томми — весь в моего отца.

Джек улыбнулся ей. Она была красива, как никогда. И хотя в волосах ее появились серебряные прядки, а кожа на шее не была уже такой мраморно-нежной, как прежде, но с годами прекрасные черты ее лица обозначились еще четче и она приобрела спокойную величавую красоту настоящей женщины. Джек протянул руку и провел кончиками пальцев по ее подбородку.

— Точно как мои парящие подпорки, — сказал он.

Алина улыбнулась.

Рука его скользнула по ее шее и остановилась на груди. Ее груди тоже изменились. Он помнил времена, когда они высоко торчали, словно невесомые, и соски их дразняще рвались вверх. Потом, во время беременности, они стали еще больше, соски набухли и все так же манили. Сейчас груди ее немного опустились и стали мягче, и, когда она шла, они восхитительно покачивались из стороны в сторону, сводя Джека с ума. Я, наверное, всегда буду любить их, подумал он; даже когда они станут совсем вялыми и морщинистыми. Он почувствовал, как напрягся сосок под его пальцами, и склонился, чтобы поцеловать ее.

— Джек, ты же в церкви, — прошептала Алина.

— Забудь об этом. — Его рука побежала по ее животу и спустилась на теплое лоно.

Внезапно на лестнице послышались шаги. Джек виновато отстранился от жены. Она улыбнулась его растерянности.

— Это тебе Божья кара.

— Я с тобой позже разберусь, — шутливо пригрозил он ей.

В галерею вошел приор Джонатан. С торжественным видом он поприветствовал их обоих. Взгляд у него был очень серьезный.

— Я хочу кое-что сообщить тебе, Джек, — сказал он. — Давай пройдем в главное здание монастыря.

— Конечно, — ответил тот и встал.

Джонатан стал спускаться по лестнице.

Джек задержался у двери и, погрозив Алине пальцем, сказал:

— Позже.

— Обещаешь? — улыбнулась она.

Он стал догонять приора, прошел через весь собор к двери в южном поперечном нефе, которая вела в главное здание. Они вместе пошли по северному коридору мимо учеников, чертивших что-то на восковых дощечках, и остановились в углу. Наклоном головы Джонатан показал Джеку на монаха, сидевшего на каменном выступе в западном коридоре. Тот накинул на голову капюшон, прикрыв лицо, но, пока они выжидали, он повернулся и поднял голову — и быстро отвел взгляд.

Джек невольно отступил назад.

Монахом был не кто иной, как Уолеран Бигод.

— Какого черта ему здесь надо? — со злостью спросил Джек.

— Готовится к встрече со своим Создателем, — ответил Джонатан.

— Не понимаю.

— Он конченый человек. У него не осталось ни положения, ни власти, ни друзей. Он наконец осознал, что Бог не хочет видеть его великим и могущественным епископом. Уолеран понял, что совершил много ошибок. Он пришел к нам пешком и просил принять его как простого монаха и позволить провести здесь остаток дней, моля Бога о прощении за свои грехи.

— Что-то не верится мне, — сказал Джек.

— Я тоже поначалу сомневался, но в конце концов понял, что он, в сущности, всегда был очень богобоязненным человеком.

Слова приора не тронули Джека.

— Я на самом деле думаю, что Уолеран был очень набожным. Он совершил только одну роковую ошибку: всегда полагал, что цель служения Богу оправдывает средства. И поэтому поступал как хотел.

— И в том числе организовал заговор против архиепископа!

Джонатан воздел руки, словно хотел защититься.

— Пусть Господь накажет его — не я.