Читаем Столпы Земли полностью

Оба вошли в дом. Уильям почувствовал запах вареного окорока, и у него потекли слюнки, хотя ему явно было не до еды. Большинству людей сейчас было не до разносолов, все питались скудно, но Уолеран упорно стоял на своем: голод никак не должен был сказаться на его образе жизни. По правде говоря, ел он всегда немного, но любил, чтобы все лишний раз заметили, как он богат и могуществен, несмотря ни на какие неурожаи.

Городской дом епископа ничем особенным не выделялся: узкий фасад, зал при входе, позади — кухня; за домом небольшой двор с выгребной ямой, ульями и загоном для свиней. Уильям облегченно вздохнул, увидев, что в зале их ждет монах.

— Здравствуй, брат Ремигиус, — обратился к нему Уолеран.

— Здравствуй, мой господин. День добрый, лорд Уильям.

Граф с интересом разглядывал монаха. Он был весь какой-то дерганый, но выражение лица было самонадеянное, даже надменное, голубые глаза выпирали из орбит. Что-то в его облике было Уильяму знакомым, впрочем, все монахи с выбритой макушкой были в Кингсбридже на одно лицо. Он давно слышал о нем как о доносчике епископа в стане приближенных приора Филипа, но говорил с ним впервые.

— Что ты можешь мне сообщить? — спросил граф.

— Есть кое-что, — ответил Ремигиус.

Уолеран скинул свою отороченную мехом накидку и подошел к огню согреть руки. Слуга принес горячее самбуковое вино в серебряных бокалах. Уильям взял один, отпил немного согревающей жидкости и ждал, пока слуга уйдет.

Уолеран тоже сделал маленький глоток и тяжелым взглядом уставился на Ремигиуса. Как только слуга вышел, Уолеран сказал, обращаясь к монаху:

— Ты придумал какой-нибудь предлог, чтобы уйти из монастыря?

— Нет, — ответил Ремигиус.

Уолеран привычно вскинул бровь.

— Я больше туда не вернусь, — дерзко продолжил монах.

— Как же так?

Ремигиус глубоко вздохнул:

— Ты же строишь собор здесь, в Ширинге.

— Ну, не собор, а церковь.

— Но она станет со временем кафедральным собором, ты ведь так задумал?

Уолеран помедлил и сказал:

— Ну, допустим, что ты прав.

— А собором правит капитул из монахов или каноников.

— Ну и?..

— Я хочу быть приором.

Ну что ж, подумал Уильям, это справедливо.

— И ты так уверен, что получишь здесь место, — резко начал Уолеран, — что посмел покинуть Кингсбридж, не получив разрешения от Филипа и даже не придумав уважительной причины?

Ремигиус почувствовал себя не в своей тарелке. Уильяму даже стало немного жаль старика: когда на Уолерана накатывало такое презрительное отношение к собеседнику, любой мог потерять голову.

— Надеюсь, я поступил не слишком самонадеянно, — сказал Ремигиус.

— Так ты сможешь навести нас на Ричарда?

— Да.

Уильям, возбужденный, воскликнул:

— Молодчина! Где же он?

Ремигиус молча посмотрел на Уолерана.

— Ну же, Уолеран, — засуетился граф, — дай ты ему место, Христа ради!

Но епископ все еще медлил. Уильям знал, что тот терпеть не мог, когда его подгоняли. Наконец Уолеран сказал:

— Хорошо. Ты будешь приором.

— Ну а теперь говори: где Ричард? — не унимался Уильям.

Ремигиус по-прежнему не сводил глаз с епископа.

— С сегодняшнего дня?

— С этого часа.

Ремигиус, довольный, повернулся к Уильяму:

— Монастырь — это не просто церковь и спальни для монахов. Ему нужны земли, свои фермы, церкви, платящие десятину.

— Скажи мне, где искать Ричарда, и получишь пять деревень с их приходскими церквами. Для начала, — сказал Уильям.

— Понадобятся еще кое-какие льготы…

— Ты все получишь, — вступил Уолеран, — не бойся.

— Ну, давай же, монах! — наседал Уильям. — Меня за городом дожидается целая армия. Где прячется Ричард?

— Есть такое местечко, называется Каменоломня Салли, чуть в сторону от дороги на Винчестер.

— Знаю! — Уильям едва сдержал себя, чтобы не взвыть от радости. — Это заброшенная каменоломня. Туда больше никто не суется.

— Да, помню, — сказал Уолеран. — Оттуда уже многие годы не возят камень. Что ж, неплохое укрытие, и ни за что не догадаешься, пока не наткнешься на него.

— Но это еще и прекрасная ловушка, — злорадно произнес Уильям. — С трех сторон стены настолько выработаны, что стали почти отвесными. Никто не сможет спастись. А пленники мне не нужны. — Возбуждение его росло по мере того, как он рисовал в своем воображении сцену кровавой бойни. — Я уничтожу их всех до одного. Передавлю, как цыплят в курятнике.

Оба слуги Господа с удивлением смотрели на него.

— Ну что, не нравится такая картинка, брат Ремигиус? — с презрением в голосе спросил Уильям. — А у тебя, мой господин епископ, что, желудок свело при мысли о крови? — По их лицам граф видел, что попал в точку. Они были великими интриганами, эти святые отцы, но, когда дело доходило до крови, предпочитали полагаться на таких решительных людей, как он. — Я знаю, вы будете молиться за меня, — усмехнулся Уильям и вышел из комнаты.

Лошадь его была привязана на дворе, великолепный вороной жеребец, который, правда, не мог сравниться с его боевым конем, доставшимся Ричарду. Уильям ловко вскочил в седло и умчался из города. По дороге он постарался подавить свое возбуждение, чтобы на холодную голову обдумать план боя.