Читаем Столпы Земли полностью

— Ну хорошо, Джек, — начал он неуверенно. — Хотя ты и сделал немало, чтобы подорвать доверие к Плачущей Мадонне, Господь, похоже, намерен творить чудеса вместе с ней.

Джек не находил слов.

Филип отвернулся и подошел к Мег. Он взял ее за руки и помог подняться.

— Господь излечил тебя, Мег, — сказал приор дрожащим голосом. — Теперь ты сможешь начать жизнь заново. — Он вспомнил, что посвятил свою проповедь притче об Иове. В памяти всплыли его собственные слова: «И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние…». Он тогда сказал жителям Кингсбриджа, что и к ним Господь отнесется так же. Странно, подумал Филип, глядя на сиявшее от восторга заплаканное лицо Мег, может быть, это и есть начало.

* * *

Буря возмущения поднялась на собрании капитула, когда Джек рассказал о своих планах строительства собора.

Филип предупреждал его, что надо быть готовым к неприятностям. Он, конечно, заранее просмотрел все чертежи, которые Джек как-то утром принес показать ему. Они оба долго разглядывали их при ярком солнечном свете, и приор наконец сказал:

— Знаешь, Джек, по-моему, это будет самая красивая церковь в Англии. Но убедить в этом монахов будет очень нелегко.

Джек еще со времен послушничества знал, что Ремигиус со своими дружками постоянно противился всем предложениям Филипа, хотя с тех пор, как приор победил Ремигиуса на выборах, прошло уже восемь лет. И хотя остальные братья редко были на их стороне, сейчас Филип испытывал некоторые опасения: очень смелый замысел Джека мог прийтись не по вкусу сторонникам Ремигиуса. Но ничего другого не оставалось: надо было показать им чертежи и постараться убедить их. Без согласия и единодушного одобрения членами капитула Филип не мог приступить к строительству.

На следующий день Джека пригласили на собрание капитула, и он показал свои чертежи. Он расставил их на скамье, прислонив к стене, и монахи сгрудились вокруг, рассматривая и изучая. Они поначалу шепотом обсуждали детали, но потом разошлись настолько, что их тихие споры превратились в настоящий гвалт. Джек пребывал в унынии: тон был явно неодобрительный, на грани раздражения. Противники проекта и его сторонники наперебой, с криками, убеждали друг друга в своей правоте.

Филип, не выдержав, призвал всех успокоиться. Милиус задал заранее заготовленный вопрос:

— А откуда взялись такие странные островерхие арки?

— Это новшество. Так теперь строят во Франции, — ответил Джек. — Я уже в нескольких церквах видел такие. Стрельчатые арки намного прочнее. С ними церковь может получиться гораздо выше. Наш неф станет самым высоким в Англии.

Джек заметил, что идея им понравилась.

— Окна слишком большие, — сказал кто-то.

— Толстые стены совсем ни к чему, — продолжал Джек. — И во Франции это доказали. Здание поддерживается крепкими простенками. А что до больших окон, то это просто захватывающее зрелище. В Сен-Дени аббат Сюжер застеклил их цветными стеклами с рисунками. И церковь сразу наполнилась воздухом и светом.

Некоторые монахи согласно закивали. «Может быть, еще не все потеряно и мне все-таки удастся склонить их на свою сторону?» — подумал Джек.

Но тут слово взял Эндрю:

— Два года назад ты был послушником среди нас. Тебя подвергли наказанию за оскорбление приора, но ты бежал. И вот теперь вернулся и учишь нас, как нам строить церковь.

Прежде чем Джек смог произнести хоть слово, вмешался молодой монах:

— Ты не о том говоришь, брат Эндрю. Мы сейчас обсуждаем план собора, а не прошлое Джека.

Послышались выкрики, несколько человек заговорили одновременно. Филип сделал им знак успокоиться и велел Джеку отвечать на вопрос.

Тот ожидал нечто подобное и был внутренне готов.

— В наказание за мой грех я совершил паломничество в Сантьяго-де-Компостелла, отец Эндрю, и, надеюсь, Плачущая Мадонна, которую я принес вам, послужит мне прощением за совершенные мной проступки, — кротко сказал он. — Мне не суждено быть монахом, но, думаю, я смогу послужить Господу иначе: я буду строить для него.

Монахи, похоже, были довольны.

Но Эндрю, однако, еще не закончил.

— Сколько тебе лет? — спросил он, хотя наверняка знал ответ.

— Двадцать.

— Это слишком мало, чтобы стать мастером-строителем.

— Все здесь знают меня еще с тех пор, когда я был совсем ребенком. — С того дня, когда я сжег вашу старую церковь, подумал Джек и почувствовал себя виноватым. — Я учился у настоящего мастера. Вы видели мои работы. Еще послушником я помогал приору Филипу и Тому Строителю. Я покорно прошу братьев судить меня по моим делам, а не по возрасту.

Эти слова Джек заранее заучил. Правда, при слове «покорно» он понял, что слегка ошибся: монахи все до одного знали, что, при всех других положительных качествах, покорным его никак нельзя было назвать.

Эндрю не преминул воспользоваться оплошностью Джека.

— Покорно? — сказал он, и лицо его стало наливаться краской. Эндрю старательно разыгрывал гнев. — А что же ты тогда три месяца назад, в Париже, объявил всему свету, что тебя уже назначили мастером-строителем?