Читаем Столпы Земли полностью

Сейчас он сидел под теплым ласкающим солнцем, и откуда-то из прохлады огромного дома Рашида до него доносился веселый женский смех. Он размышлял о том, что ничего подобного собору в Кингсбридже он больше строить не будет. Да, он все еще хотел возвести своими руками самый красивый храм на свете, но это будет не массивное, похожее на крепость, сооружение. Его собор будет совсем другим, он часто мысленно рисовал его себе. И хотя детали проступали пока неясно, общее ощущение было очень волнующим: он видел его просторным, воздушным, с широкими окнами, через которые лился яркий солнечный свет, с высоким, парящим в небе куполом.

— Юсефу и Райе понадобится новый дом, — прервал его фантазии Рашид. — Если ты возьмешься за это, потом появится и другая работа.

Джек был очень удивлен таким предложением. Он никогда раньше не думал над тем, чтобы строить дома.

— Ты думаешь, они захотят, чтобы я строил их дом?

— Не исключено.

Воцарилось молчание: Джек представил себя строящим дома для богатых толедских торговцев.

Рашид, похоже, очнулся от легкой дремоты, выпрямился и широко открыл глаза.

— А ты мне нравишься, Джек, — сказал он. — Ты честный человек, и с тобой интересно разговаривать, чего не скажешь о многих других, с кем мне приходится встречаться. Надеюсь, мы всегда будем друзьями.

— Конечно, — сказал Джек, несколько удивленный такой лестью в свой адрес.

— Я — христианин и не держу своих женщин взаперти, как мои братья-мусульмане. С другой стороны, я — араб и не позволяю им… прости, многого из того, к чему привыкли другие женщины. Я разрешаю им видеться и разговаривать с мужчинами в моем доме, даже допускаю дружбу между ними. Но когда из дружбы вырастает нечто большее — а с молодыми это часто случается, — я смею рассчитывать на то, что мужчина возьмет на себя определенные обязательства. В противном случае я буду считать это личным оскорблением.

— Конечно, — все еще недопонимая, куда клонит Рашид, ответил Джек.

— Я знал, что мы поймем друг друга. — Рашид встал и ласково положил руку Джеку на плечо. — Господь не дал мне сына, но, если бы чудо случилось, он был бы таким, как ты.

— Только, надеюсь, смуглее, — без раздумий выпалил Джек.

Рашид на мгновение побелел и вдруг разразился громким хохотом, перепугав всех гостей.

— Да, — весело сказал он. — Пожалуй. — И пошел в дом, заливисто смеясь.

Старшие гости стали потихоньку расходиться. Дневная жара спала, стало прохладнее. Джек на время остался один, размышляя над тем, что сказал ему Рашид. Ему предлагали сделку — в этом не было никаких сомнений. Если он женится на Айше, то с помощью Рашида станет строить дома для толедской знати. Но было в словах хозяина дома и предупреждение: если Джек не собирается жениться на его дочери, ему следует оставить этот дом. В Испании были приняты, безусловно, более утонченные манеры, нежели в Англии, но, когда требовалось, условия ставились жестко и прямо.

Джеку трудно было поверить в реальность происходящего: неужели это мне, думал он, Джеку Джексону, незаконнорожденному сыну человека, повешенного на глазах сотен людей, выросшему в лесу, подмастерью, беглому монаху, предлагают взять в жены дочь богатого арабского негоцианта, да еще обещают так почитаемую всеми работу строителя в этом благодатном городе? Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой.

Солнце садилось, и дворик погружался в тень. Подошел Юсеф, теперь они были вдвоем на аркаде. Не успел Джек подумать о том, что сейчас может быть разыграна заранее придуманная сценка, как тут же, подтверждая его догадку, появились Райя и Айша. Хотя девушкам и юношам запрещалось касаться друг друга, Рашид и его жена наверняка догадывались, что может произойти между ними. Они, конечно же, дадут возлюбленным возможность немного побыть наедине, соображал Джек, а потом, за мгновение до того, как они захотят преступить запретное, во дворик выбежит «возмущенная» мать и прикажет девочкам немедленно вернуться в дом.

Райя и Юсеф уже целовались на другом конце дворика. Джек встал, когда Айша подошла к нему. На ней было белое до пола платье из египетского шелка, плотно облегавшее ее стройную фигурку. Раньше Джек никогда не видел такой ткани: она была намного мягче шерсти и тоньше льна и вся светилась в сумерках. Карие глаза Айши от этого казались совсем черными. Она стояла очень близко от Джека и озорно улыбалась:

— Что он сказал тебе?

Джек догадался, что она говорит об отце:

— Он предложил мне строить дома.

— Какой щедрый дар! — воскликнула Айша с явным пренебрежением. — Даже не верится! Мог бы по крайней мере предложить тебе денег.

Ей, похоже, не по душе все эти сарацинские околичности, заметил про себя Джек. Ее откровенность показалась ему очень милой.

— Мне не очень хочется строить дома, — сказал он.

Айша внезапно стала серьезной:

— Я тебе нравлюсь?

— Да. Ты же знаешь.