Данил Фарафонов

Стол и табурет

Стул и стол очень похожи. Четыре ножки, гладкая поверхность, делаются из одинаковых материалов. У стула есть только спинка, но это же абсолютно не значительное отличие! И кто вдруг сказал, что все стулья созданы для того, чтобы все сидели на них, а стол, только для того, чтобы на нём стояли тарелки да вилки. Почему стул, не может быть столом? А стол – стулом? Такие мысли и раньше посещали одну табуретку…

–А ведь я, похожа больше на стол, чем на стул, но почему меня используют как место, куда можно усесться. Почему никого не волнует, что чувствую я? Почему на столе, идеально отполированные, расписные тарелки, стеклянный сервиз, хрустальная ваза и чудесный букет весенних цветов, создающие настолько приятный аромат, что хочется целый день стоять и слушать… а на мне чьи-то потёртые джинсы? А порой возьмут, поставят маленького человека на меня и он начинает читать стихи, которые читали все предыдущие, точно такие же люди, на всех предыдущих праздниках. И праздники у них одни и те же, и люди, и стихи. А их носки похоже меняются с той же периодичностью, что и их репертуар – тихо бормоча себе под нос, рассуждает, стоящая в самом углу комнаты, табуретка. – Эх, как же раньше было приятно, кто угодно, когда угодно мог закончить эти глупые поэтические вечера одним лёгким движением ноги. Мне было больно, не спорю, но лучше я испытаю односекундную физическую боль, чем буду терпеть это моральное изнасилование на протяжении часа. И каждый раз как у людей что-то ломается, так сразу про меня вспоминают, но они не просят меня помочь им, они, можно сказать, ставят меня перед фактом. И вот я уже стою под люстрой, в центре комнаты, и на мне стоит огромный мужчина, в носках, которые он, похоже, тоже не менял с тех пор, как также стоял на мне и рассказывал стишки, и давит на меня всем своим телом, а я должна терпеть! А после этой пытки я не слышу ни спасибо, ни пожалуйста, меня просто запирают в прогнившую тёмную кладовку, где я стою и жду пока у них снова что-то не сломается или не придут «литераторы».