Альетт де Бодар

Сто семьдесят ураганов

 A Hundred and Seventy Storms, 2016 г.

Перевод Anahitta при поддержке проекта "Литературный перевод", 2020 г.

В этой комнате Танцующая Снежинка умирает год за годом, часть за частью.

Когда её вкатывают в колыбель, на один мимолетный миг ей всегда кажется, что всё будет хорошо, что всё закончится благополучно, но тут же подступает дурнота и голые белые стены с невыносимой тяжестью наваливаются со всех сторон, слышится неумолчный шум аппаратов жизнеобеспечения, которые следят за её состоянием и вводят питательный раствор в сломанные и отсоединенные части её тела. Она смутно воспоминает о Третьей тётушке и сонной кузине Луа.

Снаружи, в атмосфере Ву Кон Бао, покоится настоящее тело «Танцующей Снежинки», а не это ущербное изолированное сознание, втиснутое в колыбель; её ядро, перенесенное из центрального отсека корабля в безопасное место, на орбитальную станцию «Белый Тигр». Датчики на корпусе и приводы омертвели от анестезии, с ними осталась лишь слабая связь, подобная теплу от прикосновения нефрита.

Омертвевшая. Отупевшая. Планета дошла до перигелия, и атмосфера воспламенилась, а Танцующая Снежинка лежит здесь и не чувствует, как там всё горит...

Нет. Она не будет об этом думать, не сейчас.

Кузина Луа уже здесь, такая маленькая в своём привычном коричневом кресле. На широченных подлокотниках она разложила всякую снедь: булочки из рисовой муки, бутерброды с огурцами и колбаскам на пару и чипсы из разных фруктов − от дуриана до ананаса. Её взгляд то обращен внутрь себя, то снова сосредоточен на окружающем: она как одержимая то и дело проверяет импланты, соединяющие её с сетью станции. Здесь же игры и книги, чтобы скоротать время.

− Эй, кузина, − зовет она, как всегда беспечно. − Как дела?

− А ты как думаешь? − отвечает Танцующая Снежинка.

Кузина Луа качает головой.

− Шесть часов, − говорит она с легкостью и завидной беззаботностью человека, который не заперт, не обездвижен, не втиснут в неподходящую телесную оболочку и не ждет, когда на него обрушится ураган. − Я прихватила «Три капли крови». Тебе понравится. Месть, война, притворства − целых семьдесят девять серий или около того. Если тебе наскучит добывать руду...

Как будто Танцующая Снежинка всё время бездельничает и спит. Она весело фыркает, вопреки своему настроению.

− Мне не бывает скучно.

− Ты чересчур серьезна. Тебе бы в учёные.

Если бы. Если бы она могла покинуть Ву Кон Бао. Но она не предназначена для космических путешествий и будет жить в атмосфере. Там и умрёт.

Танцующая Снежинка медленно, нерешительно проецирует аватар: не обычную уменьшенную копию своего корпуса, а круглое лицо с мягкими чертами, очень похожее на маму. Она подготовилась к неизменному упреку: мама же уехала. Как будто нужны какие-то напоминания, что никто, даже единственная дочь, не вернет маму на станцию. Но тут она замечает, что Третьей тетушки в комнате нет.

− Третья тётушка придет?

− Позже.

Промелькнувшая на лице кузины Луа гримаса не укрывается от датчиков Танцующей Снежинки.

− Не лги.

Кузина Луа опять морщится.

− Она близ ядра, в метеоцентре. Надвигается что-то серьезное.

Что-то серьезное.

− Насколько?

В страшных снах она остается снаружи во время урагана − то ли мастера Ветра и Воды упустили из виду прогнозы, то ли не смогли до неё добраться, то ли решили бросить её, а взамен достать корабль получше и поновее, − но, когда температура поднимается, она находится снаружи и чувствует, как горит заживо, а ветер скребет её корпус, пронзая датчики тысячами копий, и она отступает, теряя отсек за отсеком, коридор за коридором, в безопасный центральный отсек с задраенными дверями. Но ураган настигает её и там, завывая и нарастая, нарастая, пока пламя не охватывает всё − от коннекторов до колыбели...

− Не знаю. − Кузина Луа выдыхает с раздраженным видом − ну копия Третьей тетушки. − Всех детей отправили в укрепленные помещения.

Ничего хорошего. Укрепленные помещения, вроде этого, предназначены для самых слабых: новорожденных, стариков и, конечно, разумных кораблей. Кузине Луа и Третьей тетушке не обязательно здесь находиться: обе − люди, обе − взрослые, и просто составляют компанию Танцующей Снежинке. Танцующая Снежинка не помнит, чтобы в укрепленных помещениях когда-нибудь прятали всех детей, а она обладает почти идеальной памятью и не забыла даже своё рождение и то, как мама перенесла её в колыбель корабля.

С душераздирающей ясностью, словно это было только вчера, она помнит день маминого отлёта и как её корабль таял вдали, пока не остался лишь неизменный свет безжалостных звёзд. Танцующая Снежинка помнит все свои мольбы, всё своё хорошее поведение − ничего не помогло, должность высокопоставленного цензора на Первой планете манила сильнее.