Читаем Сто. Лирика полностью

По просьбе одной читательницы, не могу не воспроизвести         события, произошедшие в привокзальном туалете      Однако, рекомендую каждой впечатлительной особе                                     пропустить эту главу            Толчок находился в конце подземного перехода                                железнодорожной станции  Я протолкнулся между двух неопрятных, бородатых типов От них пахло горчицей, к тому эе они выпрашивали мелочь   Необходимости дотрагиваться до дверной ручки не было                                         Как и самой ручки                                  Я толкнул дверь и вошел                                             Вонь кусалась             Никогда прежде я не ощущал подобного запаха         Дверь захлопнулась и стало темно. Я хотел открыть                       форточку, чтобы позвать на помощь                Но потом вспомнил о двух дебилах снаружи        Я достал зажигалку из кармана штанов и стал искать                                              выключатель                                               Его не былоТе двое по-прежнему стояли у двери, я слышал их болтовню      По крайней мере, у меня был свет, и к зловонию я уже                                                   привык         Я увидил три писуара, один из которых был сломан      Остальные были наполовину полными, в одном из них                                  плавала дамская сумочкаЯ прикинул, какой в среднем может быть улов у карманника                        за день и стоит ли мне попробовать                                       Я пошел к кабинкам                                      Первая была закрыта                      Я пошел ко второй, слегка нервничая                               Мой завтрак был на подходеЯ надеялся, что никто не зайдёт в тот момент, когда я начну                                                     срать      Я нашел туалет, он был заполнен до краёв, хотя смыв,                                          казалось, работал                                        И тёк словно ручей             Я бегло осмотрелся, не вдаваясь в подробности  Снял пальто, держа зажигалку сначала в одной руке, затем                                       переложив в другую   Крюков для одежды не было, поэтому я перекинул пальто                                               через дверь                      Я расстегнул ремень и спустил штаны,              Следя при этом, чтобы ткань не касалась пола        Кто занет, что за микробы и вирусы могли там быть                             Конечно, повсюду следы мочиЯ вспомнил ужасные истории про паразитов, которые могут                                              там водиться                               Я посветил зажигалкой вниз                 Наверняка, здесь никого не было пару дней                                               Всё высохло       Несколько окурков, следы рвоты и кусчочки колбасы              Стены были исписаны матерными надписями   У кого, чёрт возьми, пока он срёт есть время вытащить изкуртки фломастер (да кто вообще носит с собой фломастер) и рисовать половые органы, номера телефонов, котрые ещё                 нужно придумать или воскресить в памяти                           Тем не менее, всё это здесь было                                        Моё солнце в ночи                               Во тьме забрезжил луч светаОбернутый пятьюдесятью шестью метрами девственной                                                плевы                                    Словно дева из ада                     Показался рулон туалетной бумаги        И всё было бы хорошо, но зажигалк нагревалась      Я сделал шаг вперёд, всего шаг, чтобы вернуться в               прежнюю позицию и не упустить бумагу        Пододвинул пальто и сунул зажигалку в карман Сделав шаг назад, я присел (о сидении не могло быть и                                речи) и дал себе время Части мышц, которые крепятся к крестообразной связке,     выполняют только опорную функцию для коленного      сустава и не используются при длительной нагрузке.                                      Они начали болеть                          Мне нужно было поторопиться                      Что может пойти не так, подумал яРулон был в пределах досягаемости, остальное уже рутина    Я отмотал добрых пару метров и, как обычно, сложил                                    бумагу в шесть слоёв                                 Чтобы защитить пальцыКогда я повернулся назад, ремешок моих Ролексов за что —                                  то зацепился, порвался  И часы упали с руки с таким звуком, с каким кусок филе                                     падает на пол кухни                             Я бросил бумагу и поднялся   Прощупал пальто в поисках зажигалки, нашёл боковой                        карман и полез в «осиное гнездо»                                  Zippo обжигала пальцы     Корчась от боли, я искал, за что бы ухватиться в темноте Со спущенными штанами мой диапазон движений был очень                                                  ограничен        Я потерял равновесие, но при падении смог исправитьположение, так что я только ударился плечом о край сидушки унитаза и упал между ним и перегородкой, с той стороны, где                                              не было рвотыЯ услышал шлепок, как от пряжки, вонзающейся в голую кожу                     С проклятьями я снова поднялся на ноги                       Там внизу я опять ощутил отвращение           Я быстро натянул штаны, позабыв о бумаге и стыде               Просто хотел найти Ролексы и скрыться оттуда  Я натянул рукова пуловера на пальцы, нашел пальто и взялся                                                за зажигалку  Я дул на пальцы, как на куриный бульон и снова зежёг огонь Ударом плеча я выбил винт из крепления унитаза и теперь он                         повис, как опрокидывающаяся лодка                Другой винт был наполовину сорван и согнут       Но не позволял керамическому другу полностью упасть Значительная часть содержимого лижала на полу и стекала по                                                    плиткам                             Я стоял одной ногой в фекалиях Часов я не видел, очевидно, они уплыли в соседнюю кабинку                                        Я выбежал из толчка                                     Смахнул дерьмо с обуви                               На коже еще налипло немного                                      Носки были влажными                                Зажигалка снова раскалилась        Я поспешил к раковине, сунул её в пустую мыльницу и                                 подставил ногу под кран                             С опасением я включил воду                                               Она пошла   Струя была тонкой, как игла, казалось, прошла вечность                              прежде чем я смог отмыться    Кроме того, я всё ещё боялся, что кто-то может зайти и                                        вызвать полицию                                        Время поджимало                 Я снял носки и бросил в сторону унитазовПотом осторожно вытащил из кармана платок с вышивкой       Окунул туфлю в писуар, в котором не было дамской  сумочки, и платком вытер остатки дерьма, насколько это        было возможно в сумерках (бензин был на исходе)                Затем отжал платок и вернулся к раковинеПомыл руки без мыла, как уже упоминалось, его не было, и нашёл выключатель рядом с сушилкой для рук, но не стал                                  пробовать включать его                                         Оба бомжа ушли                          Тебя долго не было, сказала она                 Я кивнул и объявили отправление поезда                                       Я забыл зажигалку
Перейти на страницу:

Все книги серии Легенды музыкального мира: иллюстрированные издания

Сто. Лирика
Сто. Лирика

Новый сборник стихов отличается от предыдущих большей откровенностью и прямотой. Тилль освоился как поэт – больше нет запретных тем. «100» – это шкатулка с секретом: под пошлостью и цинизмом вы увидите искреннюю заботу о мире, который нас окружает.Тилль – человек, который тонко чувствует реальность, фиксирует ее и передает в песнях и стихах. Сто стихов в этом сборнике – это сто трофеев Тилля. Сто тем, которые взбудоражили его, заставили пережить их и выплеснулись в слова. Это может быть ссора проходящих мимо влюбленных, чья-то фраза, брошенная небрежно в телефон, прибывающий поезд или животные на пастбище.В новом сборнике Тилль – охотник, который редко покидает свою цитадель, но когда он выходит, то от его пуль не скроется ничто. Поэтому его лирика местами может разразиться острой болью и заскрипеть на зубах.Внутри вы найдете иллюстрации художника Дэна Зозули, с которым вы уже хорошо знакомы по прошлым сборникам Тилля. Но в этот раз мы приготовили сюрприз.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Тилль Линдеманн

Музыка / Зарубежная поэзия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Князь Игорь
Князь Игорь

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ! Лучшие романы о самой известной супружеской паре Древней Руси. Дань светлой памяти князя Игоря и княгини Ольги, которым пришлось заплатить за власть, величие и почетное место в истории страшную цену.Сын Рюрика и преемник Вещего Олега, князь Игорь продолжил их бессмертное дело, но прославился не мудростью и не победами над степняками, а неудачным походом на Царьград, где русский флот был сожжен «греческим огнем», и жестокой смертью от рук древлян: привязав к верхушкам деревьев, его разорвали надвое. Княгиня Ольга не только отомстила убийцам мужа, предав огню их столицу Искоростень вместе со всеми жителями, но и удержала власть в своих руках, став первой и последней женщиной на Киевском престоле. Четверть века Русь процветала под ее благословенным правлением, не зная войн и междоусобиц (древлянская кровь была единственной на ее совести). Ее руки просил сам византийский император. Ее сын Святослав стал величайшим из русских героев. Но саму Ольгу настиг общий рок всех великих правительниц – пожертвовав собственной жизнью ради процветания родной земли, она так и не обрела женского счастья…

Александр Порфирьевич Бородин , Василий Иванович Седугин

Музыка / Проза / Историческая проза / Прочее