ВЕРА ДОРОФЕЕВА, ВИЛЬ ДОРОФЕЕВ

СТО ЛЕТ ВОСХОЖДЕНИЯ

Историческое повествование

МОСКВА

ПРОФИЗДАТ 1983

ББК 22.38

Д69

Дорофеева В. Б., Дорофеев В. В.

Д69 Сто лет восхождения: Истор. повествование. — М., Профиздат, 1983. — 320 с.

1 р. 10 к.

В книге рассказывается о развитии термоядерных исследований в Советском Союзе и за рубежом, о борьбе идей и становлении научных коллективов, о выдающихся практиках и теоретиках — ядерщиках, которые смогли вывести наше государство на первое место в мире, заставив атом служить людям.

Д 4702010200—460

-88—83

081(02)—83

ББК 22.38

53(09)

© Профиздат • 1983

Часть I. У ПОДНОЖИЯ ВЕРШИНЫ

Ступени старинной лестницы были стертыми и крутыми. Слишком крутыми для его нынешнего сердца. Наверное, в отеле было бы удобнее. Элегантный лифт поднимет на любой этаж. Но он думал о том, что видит Париж в последний раз, и захотел окунуться с головой в этот город. В отеле этого не получилось бы. Там постоянно ощущаешь, что ты всего лишь гость. Поэтому академик Арцимович так охотно принял предложение своих коллег, супругов Грийо, поселиться в их парижской квартире. Сами они перебрались на виллу за городом.

Дом в глубине Латинского квартала. Широкая лестница перед входом. Каменные полы в квартире, застланные на зиму потускневшими паласами. Частый переплет оконных рам. Неясный в рассветные часы шум близлежащего рынка. Стеллажи от пола до потолка в кабинете профессора Эдмона Грийо. На них стояли вперемешку и зачитанный сборник стихов Аполлинера, и справочники по механике, и потертые тома Достоевского, и монография его московского друга Льва Арцимовича по физике плазмы. Лев Андреевич любил эту тесноватую, причудливую квартиру, порог которой переступил десять лет назад в первый приезд в Париж. Любил за разноликую мебель, создающую неповторимый стиль а ля супруги Грийо. Любил за тот внутренний настрой дома, где была отрешенность алхимиков, населявших некогда Латинский квартал, перешедшая к профессору Грийо по наследству от дальних предков.

Лев Арцимович — академик, глава Отделения общей физики и астрономии Академии наук СССР, лауреат Ленинской и Государственных премий, почетный доктор многих университетов мира, руководитель плазменных исследований в Институте атомной энергии имени И. В. Курчатова — тяжело взбирался по древним ступеням крутой лестницы на третий этаж старинного дома в Латинском квартале.

Невдалеке сиял электрической елкой фасад большого универсама. Париж готовился к встрече Нового, 1973 года; Энергичный Санта-Клаус с седой бородой из нейлона скороговоркой сыпал в мегафон зазывные четверостишия рекламы. И грассирующий, раскатистый бас его проникал даже сюда, под массивные сводчатые пролеты древней, почти крепостной лестницы. В семнадцатом столетии умели строить на века.

Отдыхая на крохотной площадке второго этажа, Арцимович посмотрел на часы. Передышка кончилась. Пора возобновлять подъем. Нужно еще отдохнуть перед лекцией в Коллеж де Франс, собраться с мыслями.

Через полтора часа он поднимется на кафедру самой большой аудитории физического факультета коллежа, чтобы прочесть обзорную лекцию о последних достижениях исследователей в термоядерном синтезе. Он расскажет французским коллегам о попытках воссоздать в лабораторных условиях солнце и заставить его служить человечеству, о новых токамаках, о звездных температурах. Он будет говорить о настоящем и будущем. Хотя существует и прошлое, неотделимое от улиц старого Парижа. Прошлое, без которого невозможна была бы напряженная поисковая работа сотен физиков-атомщиков разных стран сегодня. Прошлое, которое Арцимович с особой силой ощутил именно в этот приезд в Париж.

Может быть, поэтому маршрут его блужданий по городу теперь оказался столь далеким от привычных мест, обязательно посещаемых туристами. Даже всезнающие гиды не смогли бы в подробностях разъяснить его сегодняшний маршрут. Улица Ломон, где не осталось и следа от ветхого сарая-лаборатории... Старое здание Парижского музея истории естествознания... Улица Дофины... Здесь начинался отсчет секунд и минут грозного атомного века.

...Желтые сливы лежали в вазе на белом столе. Хозяйка дома знала, что Арцимович любит этот сорт. И каждое утро по дороге из загородного дома в лабораторию непременно заезжала сюда, чтобы наполнить вазу вновь. Кисловато-сладкий сок плодов приятно холодил язык, нёбо, привыкшие, особенно за последние месяцы, к резкому вкусу валидола...

Воспоминания Маргариты и Эдмона Грийо о привычках, суждениях, образе жизни Ирэн и Фредерика Жолио-Кюри, сотрудниками которых они были многие годы. Или рассказ самого Жолио, поведанный Эдмону Грийо в нелегкую пору Сопротивления о том, как, мечтая о стезе исследователя, Фредерик впервые в двадцатых годах предстал перед легендарной Марией Кюри.