Читаем Сто лет назад полностью

Так как при этом молча присутствовал капитан брига, то я обратился к нему с вопросом, что должно означать подобное насилие и подобное оскорбление. На это он ответил, что мы — шайка пиратов, которые хотели захватить его судно и сделали бы это, если б он не был достаточно предусмотрителен и смышлен. Я возразил, что все это ложь, и я могу доказать ему противное. С нами были еще депеши, порученные нам Его Преподобием и адресованные португальскому правительству, но что я добьюсь справедливости, как только мы придем в Джемстоун, если он не зарежет нас всех еще до того. Он отвечал, что его не обманешь; он арестует нас и препроводит к властям, как только мы придем в порт. Тогда я сказал, что в таком случае ему придется сознаться в своей ошибке и пожалеть о ней, если эта ошибка не умышленная; что поведение его постыдно, что он сам похож на разбойника, и я считаю его за такового.

— Аа… вы называете меня разбойником! — крикнул он, подымая пистолет на уровень моей головы.

— Вы называете нас разбойниками?! — крикнул точно так же из-за его спины мальчик, о котором я уже раньше упоминал, и который, несомненно, был сыном капитана брига; он тоже взял со стола второй пистолет и точно так же навел его на меня.

— Застрелить его, отец?

— Нет, Пелег, погоди еще! Мы их всех перестреляем, когда придем в порт! Уведите его и наденьте кандалы, как и остальным, — приказал капитан, и меня протащили через дверь, проделанную в переборке каюты, в междупалубное помещение, где я увидел и нашего капитана, и троих наших матросов, закованных в кандалы.

— Не правда ли, какое милое обращение? — обратился ко мне капитан.

— Да, действительно! — согласился я. — Но за это я сделаю его шелковым, когда мы прибудем на место!

— А вы думаете, что мы когда-нибудь прибудем туда? — усомнился капитан, плотно сжав губы и многозначительно посмотрев на меня.

— Скажи мне, любезный, — обратился я к матросу, стоявшему над нами с пистолетом и тесаком. — Кто вы такие? Скажи правду, вы пираты?

— Я еще никогда в жизни не был пиратом, — отозвался матрос, — да и не намерен им быть; но наш шкипер говорит, что вы — пираты, он признал вас сейчас же, как вы только подошли к бригу. Вот все, что я могу сказать!

— Но если мы, действительно, пираты, и он сразу признал нас, то, значит, он сам водил дружбу с пиратами! Ведь это, кажется, ясно!

— Что ж, может оно и так, почем я знаю, — заметил матрос, — но только он наш капитан, и мы обязаны ему повиноваться!

В этот момент к нам ввели остальных трех наших людей; они сказали, что баркас совершенно очистили и все из него вынесли, провиант, запасы, паруса, словом, все решительно; затем самый баркас перевернули дном вверх и пустили на произвол волне. Все наши узелки находились теперь в капитанской каюте, его сынишка перерыл один за другим и все деньги, какие нашел там, передавал отцу. Всех их тщательно обыскали, и они слышали, как капитан сказал, что и остальных надо вызвать одного за другим наверх и обыскать точно так же. И, действительно, первым потащили меня, выворотили все карманы, — и маленький негодяй обшарил меня; когда меня отвели обратно, то потребовали для обыска нашего капитана-португальца и наших трех матросов и поступили с ними точно так же. Тогда мы стали опрашивать наших людей, сколько у них было денег в их узелках и при себе. Оказалось, что у каждого было по четыре дублона, полученных ими в Рио в счет жалования; у капитана было около 40 дублонов, а у меня — 50 золотых червонцев, так что в общей сложности нас ограбили на сумму приблизительно в 400 фунтов стерлингов, не считая нашего платья и остального имущества, которое имело также свою цену для нас: во всяком случае мое платье представляло собою несомненную ценность. Матросы, сторожившие нас и сменявшиеся каждую вахту, были вовсе не злонамеренны по отношению к нам. Одного из них я спросил, как он думает, намерен ли капитан лишить нас жизни.

— Нет, — ответил он, — мы этого не допустим. Может быть, вы и пираты, как он уверяет, хотя мы и не думаем, что это так: это на вас не похоже; но даже, если и так, все же вы останетесь живы; это мы решили; с вами будет поступлено по закону: мы не допустим, чтобы вас сперва повесили, а потом судили!

Я долго беседовал с этим человеком, который был весьма общителен. От него я узнал, что судно их называется «Трансендант», что оно идет из Виргинии в Вест-Индию, а иногда заходит и в Англию. Капитан вместе с тем и владелец этого судна, но откуда он родом и кем он был раньше, никто из них не знает; они полагают, что он из Виргинии, где у него находятся табачные плантации, которыми управляет его старший сын. Самого капитана этот матрос называл алчным негодяем, который готов пожертвовать чьей угодно человеческой жизнью, чтобы сберечь один шиллинг, и что в Джемстоуне о нем ходят странные толки.