Читаем Сто лет назад полностью

На следующий день я отправился вместе с капитаном Ирвингом к местному королю, как он себя величал. Этот полунагой негр, облаченный в одну только полуразодранную рубаху и ничего более, что придавало ему весьма забавный вид, сидел перед хижиной из пальмовых листьев и встретил нас с важностью, но довольно любезно. Побеседовав с ним некоторое время, я удалился, но, узнав, что невольничье судно принимает свой груз в расстоянии каких-нибудь ста метров от этого места, вверх по реке, прошел туда. Невольников пригоняли сюда партиями приблизительно по двадцать человек, привязанных каждый за шею к длинной бамбуковой жерди, сдерживавшей их всех вместе. Одна партия только что подошла к берегу и была размещена в лодке, когда другая стояла на берегу, ожидая своей очереди. Я окинул взглядом эту вереницу несчастных, внутренне скорбя об их печальной участи, и вдруг увидел среди них женщину наружность которой мне показалась знакомой. Я взглянул на нее повнимательнее и что же? — узнал Уину возлюбленную царицу, у которой я был рабом, и которая была так добра ко мне все время моего плена. Я подошел к ней и коснулся ее плеча; она обернулась, насколько ей это позволяла привязь, и узнав меня, слабо вскрикнула. Недолго думая, я достал из кармана нож, освободил ее и повел ее за собой. Чернокожий надсмотрщик, отвечавший за целость доставки невольников, кинулся ко мне с криком и замахнулся на меня своей палкой, но капитан шунера, наблюдавший за посадкой невольников, отшвырнул его здоровым пинком ноги в живот.

В нескольких словах я объяснил ему, в чем дело, и просил назначить мне цену за эту невольницу, выразив готовность тотчас уплатить то, что он с меня потребует.

Но капитан только рассмеялся, проговорив:

— Не стоит даже говорить об этом: какая цена женщине! Да она здесь не дороже комка земли! Возьмите ее, если хотите, и дело с концом.

— Нет сэр, — сказал я, — я желаю уплатить за нее следуемый выкуп.

— Ну, уж если вы непременно так хотите, то, признаюсь вам откровенно, я сильно нуждаюсь в телескопе, и если у вас найдется лишний и вы уступите его мне, то этим с лихвою уплатите за эту невольницу!

— Очень рад служить вам, капитан, телескоп вы получите, а пока примите мою сердечную благодарность.

Между тем Уина упала к моим ногам и целовала их. Я поднял ее и отвел в шлюпку с «Эми», и когда к нам подошел капитан Ирвинг, мы все трое вернулись к нему на судно. С большим трудом удалось мне припомнить кое-какие слова их наречия. Насколько я мог понять из ее слов, воины их племени восстали против короля за его жестокости и изрубили в куски, а его жен, слуг и прислужниц продали в неволю, в том числе и ее. Тогда я успокоил ее, обещав ей, что она не будет никому продана в рабство, что ее отвезут на мою родину и там будут заботиться о ней и беречь ее.

Она стала целовать мои руки, и когда она улыбнулась в знак благодарности, то напомнила мне прежнюю Уину. Я, однако, не счел возможным оставить ее на моем шунере, а попросил капитана Ирвинга принять ее на свое попечение, сказав ему, что намерен отвезти ее в Англию и желал бы, чтобы этот переезд ее совершился на его судне. Он охотно согласился, после чего я приказал себе подать шлюпку с «Ястреба» и вышел на палубу. Уина последовала за мной, но я сказал ей, что я должен вернуться на то судно, что стоит там, а ей всего лучше сойти вниз и лечь спать. Так как она, вероятно, думала, что «Эми» мое судно и что я еду только в гости, то беспрекословно последовала моему совету и сошла вниз вместе с капитаном Ирвингом, который проводил ее в свободную каюту.

Как только я вернулся на свой шунер, то сейчас же отправил капитану невольничьего судна телескоп, который обещал за Уину. Последняя, видя, что я освободил ее, сказала мне: «Я теперь буду вашей рабой»; очевидно, она думала, что останется со мной, но я не мог на это согласиться. Мисс Треваннион слышала о моих приключениях и о моей неволе, и потому я не мог позволить Уине остаться на моем судне. На другой день ко мне на судно опять приехал капитан Ирвинг и сообщил, что у него захворали еще двое из его людей; он просил меня дать ему часть моих людей, чтобы помочь ему покончить скорее с загрузкой судна. Я, конечно, охотно согласился дать ему людей, и к вечеру «Эми» была нагружена до верха, а на берегу оставалось еще весьма значительное количество слоновой кости и золотой пыли в складочных амбарах. Тогда я решил, видя, что экипаж капитана Ирвинга быстро заболевает, немедленно отправить его домой, сказав, что оставшуюся слоновую кость и золотую пыль я нагружу на свое судно и уйду вслед за ним, чтобы не задерживать его ни часа дольше; я назначил ему место встречи, где он должен был подождать меня, чтобы мы могли отправиться домой вместе. В эту ночь заболело трое из моих людей.