Было еще рано, когда я вошел в столовую, где застал мисс Треваннион одну.

ГЛАВА XII

Я признаюсь в своих новых чувствах относительно законности каперского промысла господину Треванниону, но тем не менее соглашаюсь на новое плавание. — Спасаю утопающего юношу. — Кем оказывается этот юноша. — Столкновение с французским капером. — Берем его и возвращаем свободу его призу. — Возвращаемся в Ливерпул. — Отказываюсь от командования «Ястребом» и принимаю на себя заведывание делами мистера Треванниона.

Мисс Треваннион была девушка ростом выше среднего, стройная и грациозная, несколько хрупкая, если можно так выразиться, и не вполне еще развившаяся физически, но удивительно женственная и нежная. Волосы у нее были темные, черты правильные и красивые; она была немного бледна, но эта матовая бледность при ослепительной белизне цвета ее кожи придавала ей сходство с античной статуей, особенно, когда она стояла неподвижно и, казалось, едва дышала.

Ее улыбка была до такой степени чарующей, что никогда в жизни я не видал еще такой улыбки на женском лице; от нее вся она светилась какой-то кроткой, внутренней радостью, какой-то теплой лаской. И такою улыбкой она встретила меня, когда я вошел в столовую и приветствовал ее с добрым утром. Накануне я плохо разглядел ее; я был слишком поглощен свиданием с ее отцом и моим другом капитаном Левин, а она к тому же сидела несколько поодаль, в тени и за все время не проронила ни слова, кроме тех первых слов приветствия, с какими обратилась ко мне, когда я только что вошел.

Тогда я подумал одно, что голос ее чист и серебрист и звучит как-то особенно приятно, но ничего более тогда не заметил.

Мы обменялись всего несколькими словами, когда в столовую вошел мистер Треваннион в сопровождении капитана Левин, и все сели за стол и стали пить свой утренний шоколад.

Утолив свой аппетит, капитан Левин отправился на свое судно; он задержался с уходом в море из-за меня, не желая покинуть Лондон прежде, чем моя судьба была решена.

Теперь же судовладелец очень торопил его, так как хотел наверстать потерянное время.

Когда он простился с нами, я подумал, что настал удобный момент высказать моему судовладельцу мой образ мыслей, и начал разговор, не стесняясь присутствия его дочери.

Судовладелец был неприятно поражен, когда услышал, что я приравниваю каперство к простому разбойничеству, и пытался было разубедить меня, но видя, что это трудно, сказал:

— Не будем спорить теперь об этом; понятно, что вы должны решить сами, как вам следует поступать в дальнейшем, но в данный момент я должен просить вас об одной очень большой услуге, а именно: рассчитывая на то, что вы снова примете командование вашим судном, я не позаботился приискать вам заместителя и надеюсь, что вы не откажетесь еще на этот раз пойти в плавание командиром вашего шунера. В случае, если по вашем возвращении вы сохраните тот образ мыслей, какой только что высказали здесь, я, конечно, не стану вас удерживать на этой службе и постараюсь даже сделать все от меня зависящее, чтобы помочь вам устроиться так, как вы того пожелаете.

— На это я ничего не имею возразить, — отвечал я. — С моей стороны было бы нехорошо оставить вас без капитана, и потому я готов отплыть, когда вы прикажете, но при условии, что мне будет дозволено отказаться от командования «Ястребом», если таково будет мое желание, тотчас после того, как я приведу его обратно в порт.

— Благодарю вас, сэр, за эту готовность, — промолвил вставая мистер Треваннион, — это все, о чем я вас прошу, а теперь мне надо идти в контору, меня там ждут!

С этими словами он вышел из столовой, но по всему было видно, что он был далеко недоволен нашим разговором.

Мисс Треваннион, все это время сидевшая молча, но внимательно следившая за нашим разговором, как только затворилась дверь за ее отцом, оживленно заговорила, обращаясь ко мне: