Читаем Сто лет безналом полностью

Сера Костлявая была пунктуальной особой. Если написано тебе на роду, умереть в семь часов тридцать минут и десять секунд — то так тому и быть. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Строго по графику! Кто и когда этот график составлял, ей было не важно. Самое главное — она при деле и выполняет свою работу на пять с плюсом. Сера достала свою косу и проверила остроту лезвия кривым ногтем. Этой косой можно было смело бриться, но заточка инструмента показалась ей недостаточной. Из глубоких складок поношенного савана, служившего Сере рабочей униформой, она достала небольшую деревянную шкатулку. Аккуратно откинула крышку. В бархатном чреве шкатулки хранился порядком источенный оселок. Костлявая бережно достала точило и несколько раз провела им по лезвию. Вновь проверила заточку. В этот раз результат её удовлетворил.

— Да, — подумала Смерть, пряча оселок в шкатулку, — таких вещей больше не делают. Это точило Одина, которым он так заточил самые обычные косы, что ими умудрились зарезаться девять великанов, шкуру которых и не всякий меч осилит.

Взглянув на часы, Сера заторопилась: ровно в тринадцать ноль-ноль ей нужно было отнять жизнь у некоего Романа Кислякова. Сера закинула инструмент за спину и мгновенно переместилась в квартиру Кислякова, где тот и должен был умереть от сердечного приступа. Объект находился на кухне в компании полупустой бутылки водки. Кроме початого пузыря и пустой стопки на столе лежала новая колода карт. Никаких закусок, даже корочки хлеба. Похоже, клиент кушал только беленькую.

— Эк тебя достали, бедненький, — подумала Костлявая, доставая косу, — сейчас я решу все твои проблемы. Навсегда!

Роман налил стопку, поднес её к губам и неожиданно встретился взглядом с Серой. Его глаза расширились, губы задергались. Сера удивленно качнула головой: в основном её замечали только в момент смерти. Дрожащей рукой Кисляков все же умудрился закинуть внутрь водку, правда, расплескав при этом половину живительной влаги.

— Пришла? — выдохнул он.

— Пришла, — спокойно согласилась Сера.

Роман чудовищным усилием воли взял себя в руки.

— Слушай, — сказал он, — я игрок. Разрешишь в последний раз? — он кивнул на колоду. — Последнее желание перед смертью…

— Давай! — разрешила Сера.

Роман дрожащими руками вскрыл колоду. Вытащил из нее три карты — две черной масти и одну красную.

— Смотри, где красная? — сказал он Курносой, переворачивая карты рубашками вверх.

Роман принялся перекладывать карты с места на место, приговаривая:

— Кручу, верчу, обмануть тебя хочу…

— … не отгадала Костлявая-то, — со смехом сказала Баба Мара, — ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки! Как дурочку с переулочка её шулер развел! Целый день играли! Проиграла Сера в итоге даже косу! Ну и взамен оставила картежнику жизнь!

— Как дурочку, говоришь? С переулочка? — донесся от двери скрипучий голос.

Арина, кот и баба Мара резко повернулись к двери. В проеме, опираясь на косу, в надвинутом на глаза капюшоне стояла смерть. Арина вздрогнула, смерть оказалась похожа на живой скелет, совсем такой же, как её рисуют на картинках.

— Вот именно, как дурочку, — подтвердила баба Мара.

Смерть глубоко вздохнула, поставила косу в угол и прошла в комнату.

— Никогда бы не подумала, — сказала она, усевшись за стол, — что меня можно так легко провести. А ведь и правда, как дурочку…

— Чем обязаны? — сухо поинтересовалась баба Мара.

— Без работы я теперь маюсь, — со вздохом сказала Сера. — Думала долго: как же я так могла оплошать? Ведь не должен он был меня увидеть. Обычным смертным это не дано. А он словно ждал меня. Ну и решила я внести ясность в этот вопрос. Навестила шулера еще раз…

Кислый не просыхал уже целую неделю. Шутка ли проиграть сотню золотом. А завтра выходят все сроки уплаты долга. Кислый паниковал. Никогда он еще не подходил так близко к черте, за которой только деревянный макинтош, да дерновое одеяльце. А музыки не будет — некому заказывать.

— И дернул черт играть по-крупному! — сокрушался Кислый. — Разводил бы себе терпил по мелочи… Прав был Крапленый, тыщу раз прав!

Крапленый оставался для Кислого непререкаемым авторитетом, даже после смерти. Когда-то давно старый шулер учил молодого напарника, приговаривая:

— Не пытайся, Ромка, пернуть громче всех, глядишь, штаны стирать не придется!

— И ведь попался таки! Что делать? Что делать? Что делать?!! — метался Кислый по маленькой кухне, сшибая пустые бутылки. — Как там говорил Крапленый? Не знаешь что делать — иди к гадалке!