Читаем Сто лет безналом полностью

Для воплощения в жизнь своего плана, Гермес задумал проникнуть в самое сердце Британии — в Камелот. Для начала он решил прикинуться бродячим менестрелем, чтобы получше разобраться в ситуации. За пределами острова Гермес при помощи чар изменил внешность. Ему было интересно, останется ли на нем личина после того, как волшебство Мирддина начнет действовать. К несказанной радости Гермеса личина осталась. Покрутившись некоторое время в замках придворных Пендрагона и в самом Камелоте, липовый менестрель понял, что для закручивания интриги, он должен стать кем-нибудь более значимым, нежели бродяга бард. Гермесу повезло: в лесах недалеко от столицы он столкнулся с неизвестным рыцарем, который в одиночестве добирался до Камелота. И все бы ничего, но, видимо соскучившийся по развлечениям за дальнюю дорогу, рыцарь решил поиздеваться над бедным беззащитным менестрелем. После первого оскорбления участь хама была решена — защитник воров и проходимцев легко сдернул нахала с коня и быстро свернул ему шею. Не помогли ни доспехи, ни меч с копьем, ни былое бахвальство.

«Благо еще, что этот идиот назвался, — с облегчением подумал Гермес. — А то потом ищи-свищи…»

Рыцарь оказался сэром Ламореном, дальним родственником сводной сестры Артура — Морганы и её отца — герцога Горлуа. С такими предками не стыдно и ко двору появиться. Вот только захудалый у Ламорена род — даже слуг нету, не говоря уже о личном отряде. Но это обстоятельство сыграло на руку Гермесу — никто не заподозрит, что у сэра Ламорена вдруг изменились поведение, характер и привычки. Попытавшись натянуть личину Ламорена, Гермес в сердцах выругался. Он забыл о запрете Мирддина на чары. Благо, что до моря было подать рукой. Сторговав в одной зачуханой деревеньке утлую посудину, он отогнал её на место преступления. Погрузив тело Ламорена в лодку, Гермес погреб прочь от берега. Наконец чары гигантских монолитов перестали действовать. Великий плут провел рукой по лицу и мгновенно преобразился, даже родная мать Ламорена не смогла бы отличить убийцу от своего собственного сына. Гермес полюбовался в отражении на свое новое лицо и довольно сплюнул в воду. Затем он раздел уже успевшее окоченеть тело рыцаря и бесцеремонно швырнул его в зеленую морскую воду.

— Позаботься о нем, Посейдон, — попросил он морского владыку. — Недосуг мне сейчас провожать в Аид его душу.

Тело камнем пошло ко дну.

«Хороший знак, — подумал мошенник, взявшись за весла».

Несколько сильных гребков, и лодка воткнулась в прибрежный песок. Схватив вещи убитого сэра в охапку, Гермес выпрыгнул из лодки и скрылся в лесу. Стреноженную лошадь Ламорена он нашел там же, где и оставил — на маленькой неприметной полянке. Здесь Гермес наскоро переоделся, оседлал отдохнувшее животное и продолжил прервавшийся путь доблестного рыцаря сэра Ламорена ко двору короля Артура.

* * *

После долгих уговоров прекрасная Вивиан поселилась в домике старого волшебника. С момента первой встречи с Озерной девой старик понял, что пропал — влюбился по уши с первого взгляда, словно сопливый юнец. И никакие чары не в силах были вытравить это чувство из его сердца. Если бы рядом с волшебником неожиданно оказался кто-нибудь из его старого окружения, он бы не узнал вечно спокойного и уравновешенного старца. Мирддин рассказывал своей гостье веселые истории и двусмысленные анекдоты, показывал забавные фокусы. Неизвестно куда исчезла его привычка брюзжать по любому поводу. Поникшие под грузом лет плечи распрямились, а давно потухшие водянистые глаза теперь искрились молодостью и весельем. Все хорошо, но вот жаркие бессонные ночи его выматывали, не помогали ни отвары из лесных трав, повышающие мужскую силу, ни чародейные наговоры, даже сила гигантских монолитов оказалась здесь бессильна. Никогда раньше Мирддин не задумывался о прожитых годах. Если б не Вивиан… Вернуть утраченную молодость оказалось для старика непосильной задачей. Время никак не хотело поворачивать вспять, оно не давалось в руки Великого волшебника и буквально выскальзывало сквозь пальцы. Вивиан училась у него основам колдовского искусства. С изумлением Мирддин признал, что у нее талант к чарам.

— Вскоре, любовь моя, — сказал он ей, — ты затмишь королеву Маб.

— Забудь о ней! — ворковала Вивиан, увлекая Мирддина на ложе любви. И старик забывал не только о королеве, он забывал обо всем на свете…

* * *

Сэра Ламорена при дворе Артура приняли неважно, вернее никто даже и не обратил внимания на его приезд. Камелот оказался набит приезжими рыцарями под завязку.

«Через три дня начинается турнир! — запоздало вспомнил Гермес. — Тем лучше, есть, где себя показать!»