Читаем Сто лет безналом полностью

— На третьем — обжоры-чревоугодники. Они лежат ниц, осыпаемые градом и проливным дождем. Они жрут грязь, дерьмо и навозных червей, чтобы заглушить мучающий их бесконечный голод. Там часто промышляет Кербер — жуткое трехголовое создание. Он отрывает от жирных тел грешников сочные куски и с утробным урчанием поглощает их. В четвертом — скупцы и расточители, разделенные на две группы. Они обречены перетаскивать тяжелые глыбы из одного лагеря в другой. На пятом — гневные строптивцы и нелюдимые угрюмцы. Первые рвут друг друга в гневе, а вторые хнычут сидя в жидкой грязи. Но всех этих достопримечательностей вы уже не увидите — пять кругов остались позади. А вот последующие нижние слои Аида, окруженные Стигийским болотом, вы рассмотрите во всей красе. Мы с вами пересечем стремительный Стикс, водами которого клянутся даже боги, — тоном заправского гида просвещал путешественников Харон, — полюбуемся издалека на загородную резиденцию Гадеса — Дис, вдохнем запах горящих могильников, увидим наполненный кипящей кровью Флегетон, прогуляемся мрачным Лесом Самоубийц, насладимся прекрасным водопадом, низвергающимся ледяное озеро Коцит…

— Хорош трепаться! — остановил словоизлияния лодочника Сотников. — Че ты хочешь этим доказать?

— Может все-таки на лодке? И ноги бить не придется, и быстрее будет! Болото по сравнению с остальными прелестями — невинный пустячок! К тому же, нам недолго по нему плыть… Да и лодку боязно оставлять — сломает какая-нибудь тварь и не почешется. А я к ней привык… за столько-то лет! Ну, так как, а? — Харон заискивающе посмотрел в глаза Дубову.

— Может, прислушаемся? — спросил Таранова Прохор. — Дедок-то бывалый…

— Хорошо, давайте попробуем, — согласился с доводами старика Дмитрий. — Только нам нужно сделать что-нибудь посерьезнее этих тряпочек. Что-нибудь наподобие ватно-марлевых повязок.

— Разорвем костюмчики! — нашелся Сотников.

Он скинул с плеч пиджак и принялся отрывать от него длинные узкие полосы материи.

— Михалыч, — позвал он Таранова, — смотри какая вещь!

Подплечики разорванной одежды были изготовлены из материала, напоминающего войлок.

— Отличный фильтр, — согласился Дмитрий.

Через некоторое время комплект грубых респираторов был готов.

Старик просиял лицом и вновь столкнул на воду лодку. Обмотавшись тряпьем, путешественники заняли свои места.

Харон налег на весло, и лодка помчалась по спокойным водам Ахерусейского озера.

— Если кому приспичит проблеваться — блюйте прямо в лодку. Лучше потом сполоснуть, нежели привлечь внимание, как в прошлый раз.

Пассажиры замотали головами, поспешно соглашаясь с лодочником. Самопальные фильтры поначалу неплохо справлялись со своей задачей — вонь не слишком донимала людей. Однако, когда озеро незаметно превратилось в густую жижу Стигийского болота, глаза начали слезиться.

— Наверное, сюда сливаются канализации всего мира, — сказал Таранов.

Из-под повязки его голос звучал глухо — чтобы подстраховаться респираторы решили сделать как можно толще.

— Харон, — окликнул перевозчика Сотников, — а что за твари водятся в этом болоте?

— Всякие, — уклончиво ответил лодочник. — Лучше бы нам с ними разминуться, во избежание…

Густое месиво, сквозь которое с трудом пробивалась лодка, неожиданно всколыхнулось. Громадное белесое тело проплыло над самой поверхностью в опасной близости от плоскодонки Харона, а затем ушло в мутную глубину Стигийской топи.

— Великий Кракен, — благоговейно прошептал Харон, заметив мелькнувшие бревна щупалец с большими присосками, — извечный повелитель подземных вод. Я не встречал его пару тысячелетий…

— Он мог нас слопать? — настороженно спросил Сотников.

— Мог, — флегматично ответил лодочник, мерно работая веслом. — Но мы для него так мелюзга на один зуб. Он нас просто игнорировал.

Дышать становилось все труднее и труднее — самодельные маски не могли отфильтровать ядовитые пары. Один за другим путешественники опускались на дно лодки, не в силах справиться с токсическим отравлением.

— Еще немного, — подбадривал их лодочник. — Проскочим небольшой болотный перешеек и выскочим во Флегетон.

Но Харона уже никто не слышал — все попутчики лодочника, за исключением духа, которому миазмы болота были пофигу, лежали вповалку на заблеванном дне лодки.

* * *

Сознание возвращалось болезненно. Таранов несколько раз порывался встать на ноги, но они подгибались в самый неподходящий момент, и он словно младенец, только-только начинающий осваивать пеший способ передвижения, тыкался тяжелой головой в серый спрессовавшийся песок. Рядом точно также трепыхались Сотников с Дубовым. Координация в их движениях напрочь отсутствовала. Рядом усмехаясь в неопрятную бороду, тонко хихикал Харон:

— Сейчас все кончится. Ну до чего смешно вы дергаетесь…

— Ах ты, гнида! — сквозь сведенные судорогой губы, прошипел Сотников ругательства. — Помог бы уж… Башка прямо раскалывается!