Читаем Сто килограммов для прогресса полностью

Часть картошки у нас в больших корзинах, чтобы меньше ее перегружать и портить. Специально делали много простых корзин из толстой лозы и веток, с большими щелями. Для картошки плотные корзины даже вредны, надо чтобы только картошка через дырки не высыпалась. А так еще и сохнет хорошо. Мешки для картошки тут совсем не используем, уж очень тут ткань дорогая — даже дерюга для мешков. А корзину удобно носить вдвоем, сохнет лучше, высохшая земля сама высыпается. Но на всю картошку корзин не хватило, не рассчитали. Да и эти корзины сейчас высыпаем на площадки просушки и пустые отправим в Поти.

Бабы смотрят на процесс разгрузки картошки, и еще комментируют — «Вот та картошка в супе хороша, а вот эта только на толченку, разваривается сильно». Ценители собрались. И на следующий день ко мне заявилась целая делегация. Я думал про картошку что-то будут говорить, а они совсем про другое.

— Баржа сколько картошки нам привезла. Кормилица. Негоже ее без имени оставлять. Вон, «Спартак» много мельче, а с именем. А в баржу столько всего нужного помещается! Командор, дай ты ей имя! Только не грозное какое, она все же по хозяйству.

— Имя? По хозяйству? А как вам «Деметра» — богиня плодородия и земледелия?

— Деметра — попробовали на вкус слово — опять из этих, язычников греческих?

— Ну такая у нас традиция!

— А что, плодородие и земледелие это хорошо. Крестьянам покровительствует значит. Одобряем.

Вот так у нашей баржи имя появилось. Скоро картошку выгрузят, и уйдут «Гермес» и «Деметра» в Шахтинск за углем.

На рейсовой шхуне из Средиземного моря прислали подробный отчет о боях на островах Мальта и Лампедуза. Сели в штабе разбирать, анализировать, а к отчету еще прилагался отчет и анализ Акима. С ним вышла незадача — он же ехал воевать с пиратами, но на подходе к Мальте его прихватило, это он свежих фруктов поел. Так что он всю мальтийскую войну провел на корвете, там гальюны удобные. А пехотой командовал поручик, командир роты.

Аким тут же на ошибки ротного указал. Перед крепостью встали в месте с высокой, по колено, травой. Лежа стрелять нельзя, только с колена или стоя. Из винтовок стоя стрелять не очень удобно, надо было хотя бы на колено всех поставить. Мушкетная пуля как раз и в стоящего попала, хотя это лотерея. А вот ни одна стрела до нашего строя не долетела. Да и лучников среди берберов мало, и лучники они не из лучших. Но мушкетов было всего штук пять, судя по дымам, и одна пуля все-таки попала.

Но сам итог этого боя радует — легко отбились от пешего противника превосходящего нас в четверо. Но чья тут роль больше — винтовок или карабинов — вопрос сложный. Карабины стали эффективно поражать только ближе ста пятидесяти метров, но зато очень эффективно, за счет скорострельности. Но это критическое расстояние — были бы у врага лучники немного лучше — наши потери бы резко увеличились.

Винтовки в полевом бою важнее, тем более, если враг конный. Но тогда нужна большая плотность огня — пулеметы или много винтовок. Тогда надо менять структуру вооружения отделения — пять винтовок и два карабина. Карабины нужны для работы в городе, или для резкого увеличение плотности огня при сближением с противником. Самозарядный карабин практически отменяет рукопашный бой.

Винтовок у нас около трех сотен, но производство их сейчас сильно замедлилось. Я забрал хорошего фрезеровщика с производства затворов и ствольных коробок на производство деталей паровых машин. Но стволы продолжают производиться непрерывно. Так что у меня сейчас задел по винтовочным стволам, как будет лучше с фрезеровщиками — сделаем много винтовок.

С производством винтовочных стволов ситуация такая — после того как мы переделали станок горизонтального сверления на электропривод, стабильность сверления улучшилось, и узкое место обнаружилось в другом. Для изготовления одного ствола используется четыре сверла. Первое, самое короткое, обычное спиральное. А вот три других — «пушечные», разной длины, сделаны на базе бронзовых трубок с напайками из инструментальной стали.

В идеальном случае после сверления одного ствола, все эти четыре сверла надо перетачивать. Но вдобавок к этому очень часто эти сверла ломаются — отваливаются напайки, заминаются трубки. И все это работа инструментальщика, причем таких мастеров у нас очень немного. И сейчас производство винтовочных стволов ограничивается работой инструментального участка. А этот участок обеспечивает режущим инструментом весь завод, и из-за этого тоже случаются перебои на производстве. Как узнал об этом, добавил туда двух учеников, но если бы все было так просто.

Вот чем еще реально могу помочь инструментальному участку — начали делать для них шлифовальный станок с тонким диском и регулируемым электрическим приводом. Такой им очень нужен, как раз для заточки сверл и фрез.