Читаем Сто килограммов для прогресса полностью

И вот, одним прекрасным утром, а тут все время погода хорошая, только ветрено, начали высаживаться на берег. Высаживались долго — шлюпок мало. Высадилось девять отделений, пушки выгружать пока не стали. Три дозора выдвинулись вперед и в стороны, начали осматривать окрестности. Подали знак, и колонна двинулась вперёд по извилистой дороге. Местность чем-то напоминает путь от Чембало к Чернореченску, только более гористая.

Не самое лучшее место для полевого боя с карабинами и винтовками, профиль местности прилично изрезан, есть овраги. Хорошо, что густых лесов нет, только рощицы, довольно редкие.

Дорога сначала пошла резко в гору, затем подъем стал незаметным, только впереди виден большой холм, на котором видны стены города. Дорога как раз и ведет к воротам. Шли медленно и осторожно, но вот уже подошли к стенам, остановились метрах трехстах. Головной дозор пошел к воротам, но когда до них оставалось менее сотни метров, со стен грохнул выстрел. Двое дозорных присели от неожиданности, и через секунду побежали обратно, петляя как зайцы. Место там открытое, и лежать под стенами бессмысленно.

Значит у них есть мушкеты, по крайней мере один. Ворота заперты, солидные. Но деревянные — какие же еще. Против фугасных снарядов им не устоять, даже против «мелкашки» — 65-мм пушки. Вот как раз для этих ворот эти пушки и подходят, чуть ли не самое лучшее для них применение на суше. Послали одно отделение назад за пушкой.

Окружить крепость тоже не можем, солдат мало, а крепость большая, это даже город, метров четыреста-пятьсот шириной. Располагаемся здесь, встали в оборонительный порядок — две шеренги, с флангов шеренги загибаются, получилась С-образная фигура. Наши отделения экспедиционного корпуса хорошо вооружены, в каждом отделении три винтовки и четыре карабина. Для обороны выстроились так, чтобы снаружи были стрелки с карабинами.

Ждать долго, поручик, командир роты, сменил дозоры, остальным разрешил сесть на землю, отдыхать. Жарко, тут будто не осень, солдаты пьют воду из фляжек. Командир сказал воду экономить — на острове рек нету. Солдаты заозирались, будто в поисках реки или озера, и стали бурно обсуждать — как же тут жить? Из моря не попьешь, а вон целый город живет.

Что-то долго отделения с пушкой нет, надо было два отделения послать. Резервное отделение капитан все не отдаст, так что там человек десять толкают пушку в гору.

Вдруг «А-а-а» — заорал дозорный и выстрелил. Ворота в стене уже открыты, и оттуда выливается толпа людей. И эта толпа бежит прямо по дороге на нас.

Поручик заорал — «Становись!», все повскакивали, занимая места в шеренгах. «Первая шеренга — на колено!» «Дальность — двести метров!» — это больше для карабинеров, из винтовки по ростовой фигуре можно поправки и не вносить. А для карабинов далековато, но стрелять уже можно — «хуже не будет», да и приближаются они с каждой секундой. Стрелять лежа тут нельзя — пожухлая трава по колено, только несколько человек, что стоят на дороге, могли бы лечь. Но командир не стал отдавать сложные команды, тут каждая секунда дорога.

«Огонь!» — грохот полусотни стволов ударил оглушительным рёвом по ушам. Через пару секунд нестройный залп одних карабинов, уже явно тише без винтовок. Еще секунд через пять снова пошли громкие выстрелы винтовок. Все стреляют самостоятельно, по готовности.

Но берберы бегут вперед, как будто пули в них не летят. Стрельба грохочет секунд двадцать, но кажется что уже несколько минут. Некоторые карабинеры уже начали менять израсходованные магазины. Даже сквозь выстрелы стали слышны атакующие крики пиратов.

Но не добежав то рубежа в сотню метров, толпа стала резко замедляться, только отдельные пираты продолжали бежать с той же скоростью. Карабины ударили с новой силой — многие перезарядились, а на сто метров все солдаты хорошо стреляют. Кто-то перевел прицел на карабине на сто метров, а тот кто не перевел — стал чаще попадать по головам. Толпа стала таять на глазах, и почти также дружно побежала назад. Заметно, что у пиратов много раненых, они падают, поднимаются и бегут дальше — к воротам. Но это продолжается недолго, они еще лучшие мишени, нежели хорошие бегуны. Но вот все скрылись в воротах.

«Прекратить стрельбу!» — и через несколько секунд стало непривычно тихо, только тяжело дышали солдаты, будто это они бегали в атаку, да вдали кричали раненые берберы.

— Ох!

— Что это?

— Отбились!

— Да сколько же их было!

— Сотни две, не меньше.

— Хорошо мы им дали! Половину положили, точно!

— Не, половину — вряд ли. Видел, сколько в ворота забегало!

— Но там и поранетых много было.

— Этточно.

Только тут заметили, что один солдат лежит на спине, а на его груди большое пятно крови, но стрелы не видно. Вот он — мушкет! Точно! В атакующей толпе были видны несколько облачков выстрелов. Попали все-таки.

Медик бросился к раненому, но уже через минуту медленно встал — «Все. Не дышит». Еще бы, у этих мушкетов пули — как орех свинцовый, быка убить можно.